Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

Виктор Андреевич убирал в железный ящик, служивший сейфом, секретные бумаги, когда настойчивый стук в дверь отвлёк его от столь важного дела.

– Входите! – крикнул он, но стук продолжался. Помощник исправника с недовольным выражением лица пошёл открывать дверь. По дороге вспомнил, что сам запер её на ключ.

– Господин Николаевский, позволите войти?

– А вы кто такой? И как вы прошли ко мне? – Негодующий взгляд сверкал возмущением, уголки полных губ скорбно опустились, как у трагической античной маски.

– Виктор Андреевич, не на пороге же нам беседовать. – Фраза была произнесена с такой решительностью, что помощник исправника спасовал и указал рукой: мол, проходите уж.

– С кем имею честь разговаривать? – холодно поинтересовался он.

– Роман Сергеевич Гурский, санкт-петербургская сыскная полиция, – отрекомендовался надзиратель первого разряда, не упоминая ни должности, ни чина.

– Какими судьбами занесло вас в наши края, господин Гурский, из самой столицы? Путь, чай, не близкий?

– Увы, путь действительно не близкий и не слишком приятный, но сами понимаете, государственные дела не дают нам покоя.

– Опять к нам высылают какого-нибудь бомбиста, будь он неладен?

– Отнюдь, Виктор Андреевич, дело к вам совсем другого рода. Хотя столь же кровавое.

– Час от часу не легче.

– Вы не против, если мы сядем, господин Николаевский?

– Будьте любезны. – Когда же сели, помощник исправника с недоумевающим видом произнёс: – Решительно не понимаю, чем мы, провинциалы, можем помочь столичной полиции.

– Исключительно сведениями, – ответил Гурский.

– Слушаю вас внимательно, Роман Сергеевич, – и Николаевский наклонился вперёд, словно жаждал узнать великую тайну.

– Виктор Андреевич, мы разыскиваем одного господина, который, возможно, некоторое время проживал в вашем городе.

– И в совершении какого преступления подозревается разыскиваемый вами господин?

Гурский прикусил язык, не зная, имеет ли право выдавать губернскую тайну, переросшую в общероссийскую, но решил, что помощник исправника – лицо государственное, которому доверены многие секреты.

– Искомый господин совершил несколько жестоких убийств, и теперь мы идём по его кровавым следам. Поэтому я здесь.

– Убийца… – раздумчиво проговорил Виктор Андреевич, предвкушая внимание к себе домочадцев, когда он придёт домой и между глотками коньяка скажет: «Сегодня пришлось задерживать одного злодея, который пролил не один штоф крови». Но тут же вернулся на землю. – Вы знаете его фамилию?

– Он нам известен как Александр Александрович Иванов, уроженец Выборгской губернии.

У Николаевского учащённо застучало сердце и даже помутнело в глазах, но виду помощник исправника не подал. Ведь некоторое время назад он лично принимал у себя этого самого Иванова, и не одного, а с близкой родственницей господина Петякина, одного из богатейших людей губернии, а может, даже и всех соседних. Александр Александрович намекнул, что у него в Санкт-Петербурге есть, как модно стало говорить в последнее время, «мохнатая лапа», и обещал похлопотать перед этой самой «лапой», чтобы наконец Николаевский сделался полицмейстером в одном довольно крупном городе. А тут, как снег на голову, свалился сыскной агент. И может разрушить все планы и мечты. Тем более что Виктор Андреевич сам предоставил домик тестя для проживания важной персоны. И что теперь?

Помощник исправника взвешивал все положительные и отрицательные стороны своего положения. Они с господином Ивановым не раз беседовали – он был довольно образованный господин, сведущий во многих областях человеческих знаний. А этот, сидящий перед ним, кто такой? Вот именно, никто, и от него нет абсолютно никакой пользы. Приехал, всё испортил – и был таков. А Александр Александрович – величина большого масштаба, вон сколько у него всяких знакомств.

Николаевский слушал вполуха и не мог сосредоточиться на словах петербургского чиновника. Но спустя некоторое время решил дослушать приезжего, и уж потом принимать решения.

– Господин Иванов, по нашим предположениям, проживал в вашем городе, и, кажется, не один месяц, поэтому стоило бы установить его адрес. Возможно, там остались какие-то следы для дальнейшего поиска. Вот с такой просьбой я обращаюсь к вам, Виктор Андреевич.

Виктора Андреевича прошиб пот. Ведь никто не знает, что Александр Александрович прожил почти три месяца в предоставленном помощником исправника доме. Николаевский начал судорожно вспоминать, говорил ли он кому-нибудь об этом или нет.

Исправник? Нет, тот не знал, но зато видел Александра Александровича в доме помощника, а значит, может об этом упомянуть. Так что лучше в этом признаться – от такого факта ни горячо, ни холодно. Ну, принимал у себя приезжего господина, и что с того?

– Вы говорите, что господин Иванов – убийца? – У Николаевского дрожали руки, и чтобы этого не показать, он вцепился в столешницу.

Гурский ничего не заподозрил: он всецело доверял полицейским властям города и даже предположить не мог, что помощник исправника может быть как-то связан с преступником.

– Именно так.

– Чтобы в наших краях появился кровавый злодей?.. Уму непостижимо. А ведь упомянутый господин бывал и в моём доме, и в доме Николая Михайловича.

– Вашего исправника?

– Да, у него. У нас городок маленький, и почти каждый приезжий у нас на виду, тем более из столицы, – Виктор Андреевич прикусил губу, сетуя на себя, что сболтнул лишнего.

– Вы с ним беседовали?

– И не раз, – и опять сказал не то, что хотел.

– То есть… – Роман Сергеевич оживился. Наконец-то перед ним человек, который близко видел господина Иванова и мог рассмотреть его очень внимательно. – Вы сказали, что он бывал в вашем доме?

– И в доме Николая Михайловича, – напомнил помощник исправника.

– Что вы можете о нём сказать?

– Вы мне сперва поведайте, что он натворил. Ведь вы упомянули, что милейший Александр Александрович – убийца? – перебил сыскного надзирателя Виктор Андреевич.

– Мы подозреваем его в… нескольких убийствах.

– Подозреваете? – От сердца Николаевского отлегло. Подозрение – это ещё не уверенность.

– Да, имеем на то все основания.

Но последние слова пролетели мимо ушей помощника исправника.

– Что могу о нём сказать?.. – Что бы на самом деле сказать такого, что не навредит господину Иванову, но и не создаст у петербургского гостя впечатление, что от него что-то скрывают. – Приятный господин, с хорошо поставленным голосом. Не красавец, но умеет расположить к себе.

– Как он выглядит?

– А вы что, ни разу с ним не встречались?

– Не доводилось.

– Высокий, худой, поджарый, рукопожатие крепкое… – на миг Николаевский задумался.

– Мне говорили, что он всегда ходит в перчатках?

– Да, он говорил, что в детстве шаловливым ребёнком был и один раз руки обжёг. На них остались следы, вот он и начал носить перчатки очень тонкой выделки.

– Значит, вы не знаете, где именно он проживал в вашем городе?

– Мы были не настолько близки, чтобы говорить друг другу