Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

о таких вещах. – Сердце Виктора Андреевича застучало, казалось, и громче, и быстрее, пальцы он сжал так, что они побелели. Виктор Андреевич знал, что паспорт на прописку, как велит закон, Александр Александрович не отдавал. Просто попросил помощника исправника об одолжении: мол, дела обстоят таким образом, что ему необходимо оставаться безвыездно в Санкт-Петербурге в ожидании одного важного решения. А оно, как водится, затянулось из-за того, что один из благодетелей укатил для лечения в Италию. Сидеть просто так надоело, вот и захотелось попутешествовать по городам и весям, но в то же время оставаться якобы на месте.

– Если господин Иванов бывал в вашем доме, то позвольте задать не совсем тактичный вопрос.

– Будьте любезны.

– Он посещал вас один, или с ним была женщина?

Виктор Андреевич чуть не поперхнулся, но взял себя в руки. Не говорить же, что в домике, который он, помощник исправника, предоставил приезжему гостю, в последние недели появилась хозяйка, и не абы какая, а внебрачная дочь одного из богатейших людей, Ивана Сидоровича Петякина. Тогда Александр Александрович сказал, что, мол, не стоит беспокоить старого человека, и если вдруг кто приедет, не надо афишировать, что Анастасия здесь. Николаевский честно хранил молчание, даже по секрету не проговорился жене.

– Нет, Александр Александрович предпочитал одиночество.

– Что ж, тогда, может быть, ваши люди проверят, где останавливался в городе Александр Александрович?

– Хорошо, Роман Сергеевич, я дам распоряжение надзирателям, чтобы проверили всех, кто останавливался в городе. – И тут же, вызвав полицейского, распорядился, чтобы надзиратели немедля прибыли в управление.

Через полчаса прибыл надзиратель Любочский. Усы его, как и губы, были опущены, от них исходил запах свежевыпитого коньяку.

– Виктор Андреич… – хотел, видно, обратиться к начальству по-свойски, но, увидев незнакомца, тут же принял, как ему подумалось, бравый, на самом же деле довольно комичный вид. – Господин Николаевский, надзиратель Любочский прибыл по вашему приказанию.

Помощник исправника поморщился: мол, не надо так официально.

– Алексей Гаврилыч, – но не успел договорить, как в кабинет ввалился толстенький, небольшого роста господин с фуражкой в одной руке и платком, которым вытирал испарину, в другой.

– Виктор Андреич, звал?

– Да, – помощник исправника повернул голову к гостю. – Вот, Роман Сергеевич, наши молодцы. Они по своим участкам знают каждую приблудную собаку, так что поведают нам и о незнакомце.

– Только потом представил гостя новоприбывшим:

– Это Роман Сергеевич, прибыл к нам по распоряжению министра из столичного сыскного отделения за некоторыми сведениями. Так, Роман Сергеевич?

– Именно так.

Надзиратели подтянулись. Любочский встал во фрунт, второй надзиратель попытался быстро нахлобучить фуражку, но вышло не очень ладно, да и платок по-прежнему белел в руке.

– Это Алексей Гаврилович, – указал рукой помощник на высокого, – а это – в сторону низкорослого – Павел Николаевич. Прошу, Роман Сергеевич, любить и жаловать.

Надзиратели застыли в ожидании вопросов.

– Господа. – Гурский поднялся с места и прошёлся по кабинету, разминая ноги, – как часто на отведённых вам участках останавливаются приезжие?

– У нас городок небольшой, не ярмарочный, – отвечал Любочский, – так что приезжих бывает немного. Но все они, – добавил он торопливо, – сдают паспорта, как положено, и у нас, – кивнул на соседа, – все под учётом. Вы, Роман Сергеевич, скажите, кто вас интересует, а мы проверим.

– Александр Александрович Иванов, приехавший, по всей видимости, из Санкт-Петербурга и проживший в городе, думаю, не менее месяца.

– Разрешите идти?

– Конечно.

– Только побыстрее, – напутствовал уходящих полицейских помощник исправника, – у нашего гостя нет времени ждать.

5

Шереметевский открыл записную книжку и начал называть по очереди даты выхода номеров газет, которых недоставало в библиотеке. Доктор же перелистывал свою подшивку и выуживал их на свет божий.

– Все? – спросил Леонид Алексеевич.

– Все, – выдохнул с облегчением Сеневич. – Только я не пойму, зачем нашему злодею нужно похищать газеты, – тем самым он даёт подсказку, где искать. Не понимаю такого поступка, решительно не понимаю, – даже передёрнул плечами.

– Пока я тоже особого смысла не вижу. Мы всё равно смогли бы установить, каких номеров не хватает, и проверить в редакции, или в другой новгородской библиотеке, или в какой-либо уездной. Тем более что их не так уж и много.

– Поступок не вяжется с обликом убийцы. То он поступает так, что фактически не оставляет следов, то неожиданно делает такие ошибки, которые нетрудно заметить. Может быть, всё-таки не один человек охотится на девиц, а несколько?

– Нет, Руфим Иосифович, я уверен, что убийца охотится в одиночку. Меня занимает другой вопрос: если он знакомится с барышнями, то как поддерживает с ними связь? Где и как они встречаются? И самое главное: предположим, что барышни, собрав вещи, уезжают из дому якобы (если предположение наше верное) на новое место службы, никому не говоря о том, где оно, это место. А девиц, между прочим, убийца умерщвляет не в первый же день. И где он их держит? Вы не задумывались над этим, Руфим Иосифович?

– Почему вы решили, что не в первый же день?

– Вы же сами говорили, что трупы не успевали окоченеть, когда вас вызывали для их осмотра.

– Да, вы правы. Я уж и не знаю, чем моя голова сейчас занята, что не помню даже собственных слов.

– Не об Алевтине Матвеевне ваши мысли, случаем?

Сеневич опустил глаза.

– Давайте лучше займемся делом.

– Я же не против.

Оба замолчали. Слышался только шелест перелистываемых страниц.

Яков Яковлевич собрал сведения, о которых ему говорил Шереметевский. Занялся поисками Веры, племянницы Михаила, но всё без толку. Она как сквозь землю провалилась. Никто из полицейских её не видел. Хотя городовые, несущие службу на близлежащих улицах, отзывались о девушке хорошо. Мол, всегда поздоровается, приветлива, улыбчива, остановится и спросит о здоровье и семье. Потом пообжилась и пролетала мимо, словно раньше не перекидывалась с полицейскими ни словом. Что-то в ней поменялось – так утверждали все, только одни говорили, что в мае, другие – в начале лета.

В это же время Вера похитила – хотя дядя мягче выразился: не «похитила», а всего лишь «позаимствовала» – деньги, драгоценности и… уехала искать лучшей доли. И оказывается сюда замешанным некий человек, так похожий на господина, сопровождавшего некую Екатерину Матунину при заказе платьев.

Получается, что Вера Тимофеева и Екатерина Матунина – одно и то же лицо? Или имеет место некое колдовство, при котором видишь всё как будто в кривом зеркале, теряешься в догадках. А ответ на самом деле прост, как летний погожий день, когда нет ни туч, ни облаков, ни ветра, а только яркий диск солнца, дающий тепло и яркий свет… Но как такой человек