Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

со всей губернии. Сами понимаете, что времени ушло бы много. Но здесь мне пришла другая мысль: а что, если наш незнакомец размещает свои объявления и в них указывает, кого бы он хотел видеть горничной, служанкой или няней. Второе предположение оказалось верным. Мы нашли три объявления: «Требуется хорошо сложенная, цветущего здоровья барышня для службы горничной в аристократической семье. Вы имеете преимущество, если вы природная блондинка или можете изменить цвет волос; желательно выше среднего роста, представительная, интеллигентная, образованная, весёлая, жизнерадостная, молодая, доброго характера и сердца, незамужняя и не обременённая семейными узами – матерью, отцом, братьями и сёстрами. Тихвин, Леонтьевский переулок, дом госпожи Хрипковой, с полудня до трёх часов, по понедельникам и вторникам. Александр Александрович».

– Наш Александр Александрович? – Коцинг подался вперёд, расширив глаза от удивления, хотя втайне чего-то подобного ждал.

– Наш не наш, но если предположение верно, то, скорее всего, это и есть разыскиваемый нами преступник. Как я говорил, всего были напечатаны три объявления, первое я вам прочитал. Остальные подобны ему и отличаются друг от друга только адресами, где Александр Александрович хотел переговорить с барышнями. Это Кленовая улица, – Шереметевский заглянул в записную книжку, – дом господина Серёжкина, и Большая улица, дом купца Парамонова. Время то же самое: с двенадцати до трёх.

– Когда выходили те номера, в которых печатались объявления? – Лицо Гурского больше напоминало гипсовую маску.

– Все три – в мае.

– Странно. В это время Александр Александрович находился в Череповце или в селе Покровском. Но ездить сюда? В такую даль? Ничего не могу понять! – Яков Яковлевич сжал губы.

– Видимо, уже тогда будущий убийца задумал дополнять своими натюрмортами пейзажи здешнего края. Не в одночасье же он превратился в злобного кровопийцу…

– Не кровопийцу, – сказал тихо Гурский.

– Что? – переспросил Леонид Алексеевич.

– Он не кровопийца, – так же тихо произнёс Роман Сергеевич, – он, возможно, терпеть не может вида крови, поэтому и душит своих жертв. Об этом свидетельствует и то, что он ударил по голове купца, о котором вы говорили, Леонид Алексеевич…

– Его звали Провом Сергеевичем.

– …ударил Прова Сергеевича по голове, вот и не обагрил руки кровью. И я подозреваю, что от одного вида крови он мог лишиться чувств. Вероятнее всего, это статский человек, никогда не нюхавший армейского пороха.

Замолчали – видимо, каждый думал о своём, и только бросали исподтишка взгляды друг на друга, ожидая, кто первым нарушит молчание.

Это оказался исполняющий должность.

– У нас есть реальные зацепки по делу – адреса, где проживал Александр Александрович, наш человек в чёрном. Мог называть другую фамилию, хотя сомневаюсь, что у него много паспортов. Только непонятно, зачем было убивать купца. Неясны мотивы.

– Возможно, он не завершил начатые в этой губернии дела. Иначе давно бы колесил по городам и весям, собирая гарем из барышень.

– Здесь вы тоже правы, Яков Яковлевич. Всё может быть, но давайте будем исходить из того, что Александр Александрович находится в Тихвине или, по крайней мере, в Новгородской губернии.

Гурский, до того времени молчавший, тем же тихим голосом, почти шёпотом, произнёс:

– Леонид Алексеевич, моё предложение, возможно, покажется не очень разумным, но стоит, наверное, проверить подшивки газет соседних губерний.

Шереметевский помолчал, обдумывая сказанное сыскным агентом. Предложение показалось отчасти здравым, но не хотелось распыляться, когда уже появилось нечто осязаемое.

– Роман Сергеевич, ты прав, и твоё предложение вполне разумное, но только не ко времени. Нам нужно проверить адреса. Вот, – Леонид Алексеевич протянул Гурскому четвертинку листа писчей бумаги, – адрес, который предстоит тебе проверить. Зайди в участок, поговори с полицейскими. Посмотри, откуда приехал Александр Александрович, и обязательно – куда отбыл. Потом, как всегда, на очереди хозяева квартир, дворники, ну и напоследок соседи, если таковые будут. Но отчего-то мне кажется, что соседей не будет. Особо обрати внимание, сохранилось ли что-нибудь после жильца.

Шереметевский протянул второй такой же листок Якову Яковлевичу.

– А это ваш адрес. Сдаётся мне, что преступник брал внаём небольшие, но отдельные дома, чтобы чувствовать себя хозяином и… отгородиться от любопытных глаз.

3

Леонтьевский переулок находился недалеко от женского монастыря. В нём стояло всего три дома, но он не был тупиковым. Дорога, извиваясь двумя наезженными колеями по небольшому полю, уходила дальше в лес.

Все три дома принадлежали одной владелице. Ею оказалась указанная в объявлении госпожа Хрипкова, незамужняя дама пятидесяти лет, с грубыми чертами лица, более подходившими крестьянке. Её Шереметевский посетил после разговора с околоточным, который ничего плохого о ней сказать не мог.

– Ваше высокородие, – полицейский смотрел на столичного визитёра честными глазами, – Матрёна Никифоровна – женщина обстоятельная, хозяйственная. Кому попало дом не сдаст, документы чуть ли не на зуб проверит, да и кто въехал, так живёт у неё долго. Спуску не даёт, требует чистоты и порядку. Но и сама, как говорится, навстречу пойти может. Вот у неё годами постояльцы и живут. Редко кто съезжает. Она может и с оплатой повременить, и даже денег, если трудное положение, в долг даст. Правда, под процент. Я ж говорю, дама хозяйственная.

– Ты всех жильцов её знаешь?

– А как же? Служба у меня такая, чтобы всё обо всех знать.

– И кто у неё живёт?

– В первом доме сама Матрёна Никифоровна проживать изволит, с нею служанка Дуся, молоденькая, лет шестнадцати. Из деревни её хозяйка привезла, вот та по хозяйству и помогает. Ещё с ними Марфа, кухарка, той уже лет под сто, но Матрёна Никифоровна её держит за то, что готовит, как в лучших ресторациях. Да и куда старуху отправишь? У неё ни семьи, ни родственников. Во втором, который с синей крышей, – инженер, дороги строит.

У Шереметевского сильнее забилось сердце.

– Один живёт?

– Не, у него жена и трое деток, мал мала меньше…

– Кто в третьем?

– Господин один, поселился с год назад. Кем служит, сказать не могу, постоянно разъезжает, как я слышал, с проверками по губернии. Какой-то чиновник оттуда, – и околоточный показал пальцем вверх. – Мне так надзиратель сказал. Не твоего, сказал, ума дело, чем этот господин занимается, он, – и показывает пальцем вверх, – оттуда прибыл, и всех нас, ежели мешать будем, в порошок сотрёт. Вот какой господин!

– И как фамилия таинственного господина?

– Покровский.

– Значит, Покровский, – Шереметевский от предчувствия скорой удачи даже улыбнулся. – Александр Александрович?

– Так точно, Александр Александрович.

– Скажи, братец, а не высок ли он ростом, худощав, и руки всегда в перчатках?

– Вы с ним знакомы? – не удержался от любопытства околоточный – видимо, нравы в провинции не требовали такой строгой субординации, как в столице.

– Шапочно, – уклонился от ответа Леонид