Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

class="p1">– Почему «отсидеться»? Я лично в руках держал паспорт господина Покровского. Всё чин чином – печати, подписи. Он же чиновник, как и вы, только с инспекциями по губерниям ездит. А что не всегда здесь живёт, так служба у него такая…

– Проходите, эм-м…

– Роман Сергеевич, – подсказал Гурский, но отметил про себя, что барышня не забыла его имени, а попросту проверяет его, и добавил: – Титулярный советник Гурский, к вашим услугам.

– Проходите, Роман Сергеевич. Простите, что так вас принимаю. – Она так и не ответила, кем приходится хозяину. – Не люблю яркого света, поэтому предпочитаю сидеть у камина с одной свечой.

И действительно, барышня провела визитёра в гостиную, где горел камин. Языки пламени танцевали над берёзовыми дровами.

У камина стояло кресло, на котором лежал толстый плед, рядом – невысокий столик с открытой книгой и подсвечником с округлой ручкой.

Только теперь Гурский заметил, что шторы задёрнуты, и поэтому с улицы не видно отблесков пламени. Из-за этого и впрямь могло показаться, что дом пуст, а хозяин отлучился по служебным делам.

– Леонид Алексеевич, меня можете звать Александром Александровичем. – Заметив удивлённый взгляд гостя, хозяин пояснил: – Видите ли, я не терплю официоза, когда просто встретились два человека. Надеюсь, моё обращение не покажется вам бестактным?

– Отнюдь, – покачал головой петербургский чиновник.

– Проходите, Леонид Алексеевич, чувствуйте себя как дома. Я сегодня без хозяйки, – тут он засмеялся, – как, впрочем, и всегда. Разрешите предложить вам чаю? Или, может быть, хотите французского коньяку? У меня прекрасный коньяк, а вот подходящей компании нет. Не составите ли мне её?

– Отчего же нет?

Александр Александрович открыл стеклянную дверцу и, достав два округлых бокала, чуть зауженных кверху, поставил их на стол. За ними последовала причудливой формы бутылка.

– Вы знаете… хотя откуда же, ведь мы с вами ещё не знакомы. Меня научили пить коньяк в провинции Шарант. Этот прекрасный напиток когда-нибудь будут ценить, а сейчас… – Покровский плеснул немного светло-коричневой жидкости сперва в один сосуд, потом в другой. – Вы попробуйте, но для начала передайте тепло ладони через бокал этому эликсиру жизни. Подержите вот так немного, тогда вы почувствуете, как раскрывается аромат.

От взгляда Шереметевского не укрылось, что, когда казавшийся таким гостеприимным хозяин доставал бутылку, из рукава на миг блеснуло что-то металлическое. Фантазия тут же дорисовала рукоять и тонкое острое лезвие. Но вместо этого тускло блеснуло чернёной сталью дуло револьвера.

– Яков Яковлевич, вы так и не ответили, в чём, собственно, подозревается господин Покровский?

– В голосе Ивана Ивановича на сей раз прозвучала настойчивость. Видимо, хозяин опасался неприятностей.

– Эти сведения являются служебной тайной, которую, как вы понимаете, я не вправе выдавать. Но вам, – Коцинг понизил голос и даже приложил указательный палец к губам, – как человеку положительному, которому можно доверить государственный секрет, скажу. Так вот, господин Покровский подозревается в сношениях с агентами одной европейской страны, гоняющейся за нашими военными тайнами.

– Благодарю за доверие, Яков Яковлевич. Я бы никогда не заподозрил…

– Если бы у каждого было написано на лице, чем он живёт и дышит, то мы непременно извели бы всю преступность на корню. Но увы, самый порядочный человек может хранить столько тайн, что…

– И Коцинг вновь покачал головой.

– Всё понимаю. – Иван Иванович, казалось, стал ниже ростом и уже в плечах. Было видно, что он сам не рад собственному любопытству.

Петербургский чиновник тем временем осматривал гостиную, и тут у него зародилась новая мысль.

– Иван Иванович, письма господину Покровскому приходили?

Барышню Гурский про себя окрестил Анастасией, хотя она так и не назвала своего имени и не сказала, кем приходится хозяину.

– Роман Сергеевич, вы не могли бы зажечь свечи? – она указала рукой на стол, где возвышались два подсвечника.

– С удовольствием, – ответил Гурский.

Когда комната осветилась дополнительными огоньками, Анастасия улыбнулась.

– Роман Сергеевич, не хотите ли чаю? Я сегодня пирог с брусникой испекла, – голос её звучал, словно ручеёк в лесной чаще.

– Пожалуй, не откажусь.

– Хорошо. Если вы подождёте несколько минут, то мы с вами попьём чаю.

Прошуршала юбка.

Гурский осмотрелся. Вокруг чистота, ни пылинки, даже книга лежала ровно посреди стола. Подсвечники стояли симметрично, да и плед лежал, словно его специально разложили ровно, без единой складки.

– Роман Сергеевич, – Анастасия поставила на стол поднос с чашками, чайником, плоской тарелкой с пирогом и двумя блюдцами, – прошу. – Она указала рукой на стол, но глаза почему-то смотрели холодно и неприветливо.

– Вот сейчас вдохните из бокала, чувствуете аромат? – хозяин и сам поднёс к своему лицу бокал. – Мы, россияне, не имеем традиции потребления таких напитков, для нас важнее другие ощущения, а надо, видите ли, получать удовольствие от каждого глотка.

Шереметевский поставил бокал на стол.

– Можете попробовать, но только маленькими глотками.

Хозяин сел напротив, по другую сторону стола. Лицо не выражало никаких эмоций, только глаза на миг вспыхнули, потом опять стали тусклыми и безжизненными, словно две стекляшки с чёрными зернышками зрачков.

– Леонид Алексеевич, как идут ваши поиски? Есть результат?

– Вы же знаете, – с улыбкой ответил петербургский чиновник.

– Откуда я могу знать? Я же не служу при губернаторе и даже при нашем славном исправнике.

– Почему вы не уехали? – вдруг спросил Шереметевский, чувствуя тяжесть револьвера в кармане. Вроде бы опасности не ощущалось, хозяин на вид пребывал в расслабленном состоянии, но чувство опасности не проходило. Перед сыскным агентом сидел убийца, изворотливый, умный, способный на всё, и только теперь Леонид Алексеевич осознал, что не надо было идти на такую авантюру.

– Почему я должен был уехать? – спокойствие не покидало Покровского. Он снова поднёс бокал к своему лицу, но не отвёл глаз от собеседника.

– Вы же сами знаете, Александр Александрович.

Хозяин передёрнул плечами.

– Загадками вы говорите, уважаемый господин Шереметевский. Кстати, вас утвердили в должности, или вы до сих пор исполняющий должность?

Хозяйка разлила по чашкам дымящийся напиток, и сразу же по комнате заструился приятный чайный аромат с едва ощутимыми нотками чего-то знакомого.

– Прошу, Роман Сергеевич, – хозяйка отрезала кусок пирога и положила на блюдце.

Где же убийца? И почему Анастасия здесь? Что её удерживает в логове преступника? Отчего она не сбежала?

Но задавать вопросы Роман Сергеевич не спешил. Сперва надо разобраться, в качестве кого находится здесь дочь господина Петякина.

– Благодарю.

– Вы давно из столицы? – Добродушие сквозило в голосе, в лице, щеках, алеющих в свете мерцающих огоньков, – но только не в глазах. Вот их Гурский почему-то избегал. Читалось в них что-то не слишком дружелюбное.

– С неделю, наверное.

– И только сейчас соизволили выкроить время,