Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

– А господин Покровский?

– Спокойный, аккуратный. Буйных гостей не водит. Плату не задерживает. Так что ничего плохого о господине Покровском сказать не могу.

– Сейчас он дома? – с некоторой надеждой поинтересовался Коцинг.

– Нет, я давно его не видел.

– Но вы же только что сказали, что он проживает у вас до сих пор, – с некоторым удивлением произнёс Яков Яковлевич.

– Я сказал, что Александр Александрович не отказался от квартиры, платит исправно, но появляется здесь довольно редко. Он поведал мне в одном из разговоров, что разъезжает по губернии, что-то там инспектирует, но толком я не запомнил. Да мне и ни к чему, если никаких претензий к жильцу нет.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Сразу же после Рождества.

– Как же он вносит плату за проживание?

– Через посыльного.

– У меня не совсем правомерная просьба, – Яков Яковлевич изобразил на лице глуповатую улыбку. – Господин Серёжкин, если жильца нет, то… кто-то же наводит порядок в его отсутствие, или печь протапливает, иначе по нынешней погоде можно квартиру выморозить…

– Ах, вы об этом! – господин Серёжкин улыбнулся. – Конечно.

– Могу ли я побывать в его квартире? – выпалил Коцинг.

– Простите, с какой целью?

Глава 10

1

Леонид Алексеевич не знал, как ему поступить. «Видела его сегодня утром», – сказала горничная. На вопрос, что делал постоялец, ответила, вселив в Шереметевского надежду:

– Так за ним сани прикатили с самого утра, а через час, а может, и через два он возвернулся на тех же санях.

Можно было посетить господина Покровского, но под каким предлогом? Он аккуратен, рассудителен, и если и впрямь убийца, то сразу догадается о цели визита петербургского чиновника сыскной полиции, проявившего внезапный интерес к обычному обывателю. Но и упускать такой шанс не хотелось. Шереметевский прошёлся по соседней улице, вернулся обратно, но всё не решался подойти к дому, где, возможно, находился разыскиваемый им преступник.

Роман Сергеевич тоже пребывал в затруднительном положении. Вдруг неизвестная девица – это Анастасия или Вера, а может быть, и следующая жертва? Пройти в дом – значит вызвать подозрения, и тогда… ищи ветра в поле. Неизвестно же, какие документы имеет в своем распоряжении нынешний господин Покровский (или Иванов?). Оставить наблюдателя? Да где ж его взять. Возможно, дворник за вознаграждение сообщает Александру Александровичу о людях, проявляющих малейший интерес к его персоне.

Роман Сергеевич остановился у двери и принялся стряхивать с обуви снег, чтобы потянуть время. Хоть он и привык принимать самостоятельные решения, но сейчас растерялся. Думал, что придётся собирать сведения об искомом господине, и вдруг такая удача. С одной стороны, она манила близким окончанием дознания, а с другой – рождала боязнь спугнуть преступника раньше времени.

Гурский дёрнул за шнурок, висевший справа от входа. Не услышал никакого звука, дёрнул ещё раз. И вздрогнул: дверь внезапно без скрипа отворилась, и перед петербургским чиновником предстала барышня со светлыми волосами, в наброшенном на плечи пуховом платке. Чиновник для поручений сразу же признал в ней Анастасию, внебрачную дочь господина Петякина. Те же глаза, те же скулы, тот же нос, что и на фотографической карточке, которую сыскной агент успел запомнить во всех подробностях.

От неожиданности Роман Сергеевич оторопел и только хлопал глазами, словно перед ним возник из небытия призрак. Затем через силу улыбнулся.

– Доложите, пожалуйста, Александру Александровичу, что прибыл господин Гурский. – И прибавил: – Из столицы по неотложному делу.

Лицо барышни выражало доброжелательность, алые губы улыбались, обнажая белые зубки, но в глазах была заметна растерянность.

– Простите… – она сделала паузу, давая гостю возможность представиться полностью.

– Титулярный советник Гурский Роман Сергеевич, чиновник министерства иностранных дел. Некоторое время назад, – сыскной агент понизил голос и с таинственной интонацией продолжал: – Александр Александрович обращался ко мне с частной просьбой, вот я и явился лично, чтобы оповестить… – сыскной агент запнулся, не зная, какую фамилию произнести, чтобы не вызвать у барышни подозрений.

– Вы из столицы? – барышня продолжала улыбаться, но глаза… Гурский припомнил, что все, кто встречался с Покровским (или Ивановым), упоминали безжизненный взгляд, но во взгляде Анастасии можно было прочитать столько эмоций, что по спине полицейского пробежал холодок.

– Да, я из самого Петербурга, – он заставил себя улыбнуться, хотя почему-то захотелось прикрыть дверь, чтобы не видеть эти глаза.

– Значит, вы к Александру Александровичу?

– Именно к нему. Простите, а вы… – вроде бы ничего не сказал, но барышня как бы вскользь взглянула на свёрнутую газету в руках приезжего, а там отчётливо виднелись буквы «Новгор» и во второй строке – «листо».

Леонид Алексеевич всё-таки решился нанести Покровскому визит, но перед этим переложил в карман пиджака револьвер, предварительно взведя курок.

Дверь открыл сам хозяин. Высокий, болезненного вида человек с серым измученным лицом и чёрными глазами, которые казались провалами в потусторонний мир. Руки плотно облегали перчатки телесного цвета. Поначалу Шереметевский и не заметил их.

Оба смотрели друг на друга немигающими глазами, и каждый пытался не подать виду, что узнал своего визави.

Покровский только нахмурился и прерывисто вздохнул, словно сбросив тяжесть с плеч. Леонид Алексеевич напрягся.

– Проходите, господин Шереметевский.

– Вы меня знаете?

– Городок у нас маленький, все на виду. Особенно чиновники сыскной полиции, прибывшие для ведения дознания по просьбе нашего уважаемого губернатора.

Господин Серёжкин достал из шкафа запасные ключи.

– Если вы так говорите, Яков Яковлевич, то, пожалуй, необходимо проверить. Вдруг… – И тут же умолк, словно набрал в рот воды.

Квартира, которую занимал господин Покровский-Иванов, состояла из двух спален, столовой, гостиной, длинного коридора, большой кухни с плитой. Казалось довольно странным, что постоялец проживал в одиночестве и редко бывал в квартире. Зачем тогда транжирить попусту деньги? Непонятно.

– Разрешите пройтись по комнатам?

– Да ради бога, – пожал плечами господин Серёжкин. – Если надо по службе… Но поведайте мне, что натворил господин Покровский.

Просьба осталась без ответа.

В первой спальне вещей постояльца не оказалось. Коцинг остановился посреди комнаты и внимательно осмотрел её, ничего не упуская. Складывалось впечатление, что здесь никто не проживал. Но тогда с какой целью бралась внаём квартира?

Коцинг осмотрел вторую спальню и столовую, вернулся в гостиную.

– Иван Иванович, а господин Покровский здесь точно проживал?

– А как же! – господин Сережкин улыбнулся. – Первое время сидел здесь безвылазно. Вот потом…

– У вас не сложилось впечатление, что он хотел именно отсидеться?

Иван Иванович замялся, словно не хотел выдавать жильца, но, видимо, что-то в голове щёлкнуло. Если Покровским занимается сыскная полиция, то как бы не попасть в сообщники.