Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

Шереметевский почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала капля холодного пота. Его рука, хоть и покоилась на столе, в любую минуту готова была устремиться к рукояти револьвера.

Александр Александрович поставил ещё два бокала на стол. Ничто в нём не выдавало волнения.

– Вот, – хозяин показал ещё одну бутылку, на сей раз цилиндрической формы, с выгравированным на поверхности гербом, – мне любопытно узнать, какой из них вам более подходит. Возможно, скоро этот напиток вообще исчезнет из нашей жизни. Видите ли, в провинции Шарант выращивали испокон веку виноград собственного сорта, коему придаёт неповторимый вкус почва, на которой он произрастает, и тамошний климат тоже участвует в создании напитка. Только вот, как всегда, пришла беда откуда не ждали. Господа производители решили улучшить свои сорта привезёнными из-за океана, из Америки. Так вот, вместе с саженцами они прихватили, сами того не ведая, какую-то корневую тлю, и… Теперь из ста тысяч саженцев остались только двадцать, и если так пойдут дела и дальше, то коньяка из Шаранта нам больше не видать.

Покровский плеснул коньяку в бокалы.

– Попробуйте, только сперва разогрейте в ладонях, как ранее.

Леонид Алексеевич, держа в каждой руке по бокалу, вначале вдохнул аромат из одного, потом, спустя некоторое время, из другого.

– Что вам больше по вкусу? – Лицо Александра Александровича было непроницаемым, словно у него не осталось никаких чувств, хотя в голосе порой сквозили эмоции.

– Так сразу не сказать, – Шереметевский поставил бокалы. – Один напиток мягче, а второй ароматнее.

– И какому бы вы отдали предпочтение?

– Оба приятны по-своему.

– Вот здесь я с вами соглашусь, любезный Леонид Алексеевич. И продолжу вашу невысказанную мысль: каждое дело тоже можно трактовать по-разному.

– Можно.

– Вот вы, любезный Леонид Алексеевич, так и не ответили на мой вопрос о том, зависит ли дознание иной раз от пожеланий вашего прямого начальства, которое… Ну, вы понимаете. Оно тоже не свободно, ибо над ним тоже есть начальство.

– Если мы говорим начистоту, то здесь вы, Александр Александрович, правы. Нет ни одного независимого человека, все мы, начиная, – Шереметевский указал пальцем на потолок, – оттуда и до последнего беспаспортного голодранца зависим от кого-то и чего-то. Но есть ещё вот здесь, – петербургский чиновник указал на левую сторону груди, – и здесь, – указал на голову, – некоторые правила, устои, воспитание, принципы, руководящие нами и ведущие иной раз против мнения и приказов вышестоящих.

– Вы так говорите, словно сами шли против течения…

Шереметевский улыбнулся и тяжело вздохнул, словно перед тем, как войти в холодные стремительные воды реки.

– Был у меня в былые годы начальник…

– Иван Дмитриевич? – спросил хозяин и посмотрел на колеблющийся огонёк свечи сквозь коньяк в бокале.

– Именно он. Хотя хитрый был Иван Дмитриевич, хотя и потакал начальству, но дело своё знал и вёл дознание до конца, отдавая вышестоящим результаты, чтобы те принимали решения. Сбрасывал он таким образом груз ответственности со своих плеч. Видите, можно и так выказывать своё несогласие.

– Простите, Леонид Алексеевич, но вы же не Иван Дмитриевич?

– Увы, я только Шереметевский, а не Путилин. Да, раскрытых преступлений у меня поменьше будет, но, поверьте, честь мундира сыскного агента я не уронил.

– Ну да, – в первый раз по лицу Александра Александровича промелькнула тень, – я упустил в вашей служебной карьере это время. Хорошего учителя вы получили тогда.

– Согласен.

– Вижу, коньяк вам пришёлся по вкусу? – неожиданно переменил тему разговора Покровский.

Шереметевский старался не терять бдительности, но опять почему-то вдоль позвоночника пробежала холодная капля пота, вслед за ней ещё одна. Леонид Алексеевич слегка пошевелился и упустил миг, когда Покровский оказался позади. Почти сразу раздался щелчок, и петербургский чиновник почувствовал, как что-то металлическое упёрлось ему в затылок.

– Советую вам, любезный Леонид Алексеевич, не делать резких движений.

Когда голова Гурского коснулась столешницы, сбив на пол чашку и блюдце с куском пирога, Анастасия вскочила из-за стола. Сперва замерла, прислушиваясь к уличным звукам. Но ничего подозрительного не услышала. Зло посмотрела на мирно спящего титулярного советника, гадая, кто же он на самом деле. Александр держал её в курсе всех текущих и будущих дел, но лежащий здесь господин не вписывался ни в одно из них. А значит, мог быть только полицейским или… бандитом, ранее продававшим паспорта.

На гадание не оставалось времени, надо было срочно действовать. Хотя и насыпала Анастасия господину в чай большую дозу сонного порошка – девицам хватало и половины, – её охватил безотчётный страх: а вдруг он очнётся раньше? Достала из нижнего ящика комода верёвку и ловкими движениями связала руки петербургского гостя за спиной. Столкнула со стула на пол. Гурский рухнул мешком, даже не застонав и не дёрнув ни рукой, ни ногой.

Только выполнив все эти манипуляции, Анастасия присела на краешек стула.

Её опять охватил страх, но вскоре улетучился, как утренний туман под лучами восходящего солнца. Сквозь щель между портьерами она выглянула на улицу – там был только снег, деревья, раскинувшие ветви, словно для объятий, и ни одного человека. Стоя у окна, она прошептала:

– Надо что-то делать. Где же Александр?

Анастасия сжала до боли губы. Вот так всегда – как только он нужен, его не найти. А сейчас он нужен, как никогда. Ведь нельзя же бросить гостя здесь… Хотя почему нельзя? Новые паспорта уже есть, и не фальшивки, которым нет доверия, а самые настоящие. Ну, где же он?

– Леонид Алексеевич, я прошу вас, не натворите глупостей, – голос за спиной звучал тихо, но с такими металлическими нотками, что Шереметевский не решался даже передёрнуть плечами. – Мне не хотелось бы проливать кровь в комнате. Пусть даже я в ней больше не собираюсь жить.

– Александр Александрович, вы же понимаете, что после содеянного вам далеко не уйти?

– Понимаю и вполне себе отдаю отчёт, что здесь не столица, где можно затеряться, – здесь, простите, каждая собака на виду. А ещё я вижу, как ваша рука нервически пытается скользнуть в карман пиджака, который оттянут вниз. Там револьвер?

– Да, – сказал после некоторого молчания Шереметевский.

Покровский тоже замолчал.

– И как мы поступим? – произнёс Шереметевский.

– «Мы»? – удивился хозяин.

– Именно мы.

– Пока не знаю, – в его голосе появилось не только раздражение, но и почти детская обида. – Вы меня нашли по «Листку»?

– Не только, – Леонид Алексеевич колебался, рассказывать преступнику о поисках или не стоит.

– Значит, вы побывали в Покровском и Череповце?

– И в Новгороде, – добавил петербургский чиновник.

– И в Новгороде, – глухо повторил Александр Александрович. – Вы не чета нашим местным властям, те всё