Приглашение на убийство - Колин Кэмбридж

вздохнув, сказала она Опал. Конечно, экономке незачем докладывать судомойке, куда она направляется, но девушку явно потрясло, что Филлида отставила в сторону только что принесенный чай. – К сожалению, это означает, что придется выйти на улицу в грозу.

– Но, мэм, может, вы просто позвоните ему? – предложила Опал очень логичный и разумный вариант.

– В самом деле… – задумчиво ответила Филлида. Искушение остаться дома было велико, но Агата ясно сказала: «проведай». Не пускаясь в объяснения, Филлида лишь улыбнулась и жестом велела Опал следовать за ней.

К тому времени, как Филлида отыскала пару резиновых сапог, которые надевала только в случае крайней необходимости, дождевик и шляпу, в душе ее клокотала буря. Ну кто, скажите на милость, находясь в здравом уме, станет рисковать жизнью, пересекая двор во время такой жуткой грозы? Но что-то подсказывало ей: Агата не стала бы просить ее об этом, не будь у нее веских причин. Да и что тут такого безумного, с другой стороны? Добежать от черного хода до гаража – дело тридцати секунд. Однако она все еще колебалась, уж больно не хотелось выходить наружу.

В последний момент Филлида решительно сунула в карман сценарий. По крайней мере, он послужит оправданием – пусть и слабым – ее вторжению во владения шофера.

Она поспешно спустилась по лестнице и прошла по коридору мимо кухни. Миссис Паффли окликнула ее от своего рабочего стола, но Филлида лишь махнула рукой и пошла дальше без объяснений.

Дойдя до двери, она остановилась: какая все-таки ужасная погода нынче – совершенно темно, ветрено и мокро. Внезапно яркая вспышка молнии расколола небо пополам, заставив привычный ее глазу сад выглядеть так жутко, словно свет прожектора выхватил сцену из ночного кошмара.

Филлида глубоко вздохнула, пригнула голову и выбежала в бурю.

Глава 14

Жорж Брикстон никогда не забывал лица, даже виденные только мельком.

Он полагал, что это связано с тем, что он провел столько времени, изучая физиономии самых разных людей и мельчайшие проявления их эмоций, чтобы научиться подражать им в своей актерской работе.

Взять хотя бы ту женщину в голубом платье с необычными огненно-золотыми волосами… он был уверен, что видел ее раньше. Весьма привлекательная особа, несмотря на возраст. Пожалуй, могла бы преуспеть на сцене, с такой-то гривой и этими выразительными глазами, которые смотрят так, будто пытаются прочесть твои мысли… или решить, как от тебя избавиться, если встанешь у нее на пути.

Может, он и знал ее по сцене? Из нее вышла бы потрясающая леди Макбет – пронзающий до костей холодный, надменный взгляд в сочетании с этими широко распахнутыми синими глазами.

Но как он ни старался, не мог вспомнить. Она сказала, что не бывает в Лондоне, значит, это их знакомство состоялось давно… Брикстон покачал головой, нахмурившись, когда вдалеке прокатился раскат грома. Его раздражало, когда он не мог вспомнить чью-то физиономию. Но он знал, что рано или поздно озарение придет. Память еще никогда его не подводила.

Брикстон сделал глоток из бокала, наслаждаясь покоем сумрачной гостиной, радуясь возможности побыть в тишине наедине с собой. Правда, сначала он все-таки заглянул в кабинет Уоксли, полагая, что там найдется запас высококачественного спиртного, и не ошибся. Двенадцатилетний шотландский виски – отличный выбор в любую погоду! Он взял бутылку с собой, принес в эту боковую комнату, похожую на неиспользуемую гостиную, и не стал зажигать свет. Ему сейчас никого не хотелось видеть. Однако даже здесь кто-то успел разжечь камин, и сейчас огонь приятно потрескивал рядом с его креслом, согревая и защищая от повисшей в воздухе сырости.

Какой роскошной жизнью жил Уоксли. Гнилой ублюдок.

Жорж опрокинул в себя еще один глоток виски и слегка закашлялся, когда тот обжег горло, смешавшись с переполнявшей его горечью.

Все, слава богу, заняты. Женщины «отдыхают перед ужином» (от чего, интересно?), а затем проведут как минимум час, наглаживая свои лица и расчесывая волосы. Беа, конечно, страшно переживает по поводу смерти мужа, но это дело поправимое. Поняв, какие деньжищи теперь у нее в кармане, она оправится достаточно быстро, в этом он не сомневался.

Он поморщился, но сделал еще один глоток.

Теперь предстоит пережить ужин. То еще испытание – улыбаться друг другу и стараться быть милыми, в то же время зная, что кто-то из соседей по столу укокошил хозяина дома.

Тот нелепый человечек – неужели он и на самом деле директор школы? – якобы пошел любоваться на приближающуюся грозу. Подумать только! На улице ветер, наверное, сейчас с ног сбивает, гром грохочет все ближе, но Жоржу плевать, промокнет ли этот чудак до нитки или нет. Да пусть вообще разлетится к чертям от удара молнии, рассыплется на молекулы, лишь бы не докучал. Чертовски жаль, что констебль запретил им покидать Бичем-хаус, иначе директор уже давно сбежал бы обратно в школу.

А этот напыщенный тип – Келлер – читает книгу в библиотеке, кстати, тоже у пылающего камина. Жорж заметил его, когда нес под мышкой бутылку из кабинета Уоксли. К счастью, тот даже не поднял глаз, когда Жорж проходил мимо открытой двери. Меньше всего ему хотелось вступать в разговор. Вот уж кому он не доверяет ни на грош.

Вспышка молнии озарила окно, на мгновение залив комнату светом, затем снова погрузив во мрак. Может, позвонить и попросить чаю? До ужина еще несколько часов, а виски убывает слишком быстро.

Мысли Жоржа вернулись к насущной ситуации: ну и история, застрять в загородном доме с убийцей! Прямо как в детективном романе. Пожалуй, не стоит задерживаться здесь надолго. Но и в Лондон возвращаться в ближайшее время не хочется. Город больше не привлекает его, как раньше, особенно после той ужасной аварии. Его передернуло. Своими глазами видеть, как машина сбила ту бедную женщину, слышать страшный глухой удар… А потом ее тело перекатилось через капот и рухнуло на землю. Просто ужасно. Его неделю мучили кошмары, не меньше.

Теперь, когда «Этот сумеречный мир» закрылся, у него не осталось ни новых перспектив, ни причин оставаться в Лондоне. Спасибо гаденышу Клифтону Уоксли.

Конечно, этот тип поступил по справедливости, пригласив его сюда, в Бичем-хаус. Жорж ни минуты не колебался, принимая приглашение, несмотря на всю глупость затеи с Игрой в убийство. Но Уоксли воображал себя актером и великим покровителем театра – словно это какой-то чертов титул, который тебе дают пожизненно, типа герцога Йоркского или принца Уэльского. Не будь Уоксли так сказочно богат, он бы сам обивал пороги театров и пытался свести концы с концами,