Большой плохой город - Эван Хантер

на платформу. На набережной в нескольких кварталах к югу слышался редкий шум автомобильного движения. Это был жаркий летний субботний день, и люди были на пляже или сидели на пожарных лестницах, ловя воздух от электрических вентиляторов. Иногда слышался далёкий раскат грома, но, к несчастью, казалось, что дождь обойдёт город стороной.

«Мистер Холлистер рассказывал нам о вечеринке в Алабаме. Вы помните эту вечеринку?» — спросил Браун.

«Ну, везде, где мы бывали, устраивали вечеринки», — ответил Фарнес. «Он имел в виду ту, где девушка напилась?»

«Чёрная девушка, которую пригласил один из профессоров», — сказал Браун.

«Да, именно та. А что с ней?»

«Кажется, это беспокоило мистера Холлистера», — сказал Браун.

«Это беспокоило всех нас. Группа не обращала внимания на цвет кожи. Мы не понимали такого дерьма.»

«Насколько это беспокоило Кэти?»

«Я не обсуждал это с ней.»

«Мы пытаемся выяснить, — сказал Карелла, — почему она ушла из группы и вернулась в орден. Произошло ли что-нибудь, что могло бы вызвать...?»

«Ничего, что я мог бы вспомнить», — ответил Фарнес. — «Подождите, дайте мне посмотреть», — сказал он и махнул рукой низкорослому латиноамериканцу, чтобы тот поставил коробку с дынями, которую он нёс в ресторан. Фарнес опустился на колени рядом с коробкой, открыл её и заглянул внутрь. «Это должны были быть медовые дыни», — сказал он водителю.

«Это и есть медовые дыни», — ответил водитель.

«Нет, это канталупы (растение семейства Тыквенные, одна из групп сортов дыни — примечание переводчика)», — сказал Фарнес. «Так написано прямо на коробке. Канталупы. И это именно они.» Он взял одну из дынь. «Это канталупа», — сказал он. — «Медовые дыни зелёные.»

«Если вам они не нужны, я верну вам деньги и отнесу их обратно в грузовик», — сказал водитель.

«У вас в грузовике нет медовых дынь?»

«Это все дыни, которые у меня есть. Нет никаких проблем. Если они вам не нужны, я положу их обратно в грузовик.»

«Да, но почему я должен принимать канталупы, если я заказывал медовые дыни?»

«Вы не обязаны их принимать. Я положу их обратно в грузовик.»

Просто положи их обратно в грузовик, чёрт возьми, подумал Браун.

И вспомнил, что это Дэйви Фарнес так возмутился, когда агент по бронированию подумал, что название группы — «The Five Chords», а не «The Five Chord».

Это продолжалось ещё пять минут: Фарнес жаловался, что это уже третий раз за месяц, когда он заказывал одно, а ему привозили другое, а водитель объяснял, что он только доставляет грузы, он здесь просто курьер, так что не отрубайте мне голову, ладно? Наконец Фарнес принял дыни и расписался за весь заказ, и водитель грузовика уехал в город.

Снова наступила тишина.

«Заходите», — сказал Фарнес, — «выпейте по стакану пива.»

Детективы предпочли вместо этого холодный чай. Они пока не знали, что четверо из их отдела в этот момент находились в кабинете начальника детективов, пытаясь оправдать свои предыдущие действия, но они всё ещё были на службе, и никогда не знаешь, кто позвонит и сообщит, что два полицейских пьют пиво с часу дня до полвторого. Интерьер ресторана был оформлен как настоящий стейк-хаус: красное дерево, латунь, зелёные кожаные диваны и висящие оловянные кружки. Если еда была такой же вкусной, как и выглядел ресторан, то «Дэвис» был действительно находкой, хотя и находился вдали от оживлённых улиц. Карелле захотелось попросить меню, чтобы взять его с собой домой.

«У группы не было лидера, верно?» — спросил Карелла.

«Верно. Мы принимали все решения голосованием. Мы были очень близки, вы знаете. Жаль, что так получилось.»

«Что вы имеете в виду?»

«Ну, во-первых, Кэти ушла из группы. Потом группа распалась, а в прошлом месяце умер Алан. И, конечно же, Сэл.»

«А что с Сэлом?»

«Ну... Наверное, я не должен вам этого рассказывать...»

Карелла кивнул. Не в знак согласия, а в знак поддержки.

«Но на похоронах в прошлом месяце он употреблял кокаин.»

«Крэк-кокаин (кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь солей кокаина с пищевой содой или другим химическим основанием, в отличие от обычного кокаина, принимается внутрь посредством курения — примечание переводчика)?» — спросил Браун.

«Нет, он нюхал белый порошок.»

«Вы это видели?»

«О да. Я не должен был удивляться. Даже тогда он курил травку.»

«Тогда?»

«В турне. Четыре года назад.»

«Но это же нормально, не так ли?» — спросил Карелла. «Музыканты курят немного травки?»

«Это было не немного. Он курил днём и ночью. Я просто не думал, что это дойдёт до такого.»

«Кэти Кокран употребляла наркотики, когда пела с вами?» — спросил Браун.

«Нет, сэр. Она была из хорошей семьи из Филадельфии. Её отец преподавал политологию в Темпл. Её мать была психиатром. Судя по тому, что она нам рассказывала, они были очень обеспеченными. Я никогда не видел, чтобы она к чему-то прикасалась.»

«А вы?»

«Травку, конечно. Но это всё.»

«К кому она обратилась?» — спросил Карелла. «Когда решила уйти из группы».

«Думаю, она сказала всем нам. Если я правильно помню, мы обсуждали наши планы на осень, когда она сказала, что уходит.»

«Она назвала какую-нибудь причину?»

«Она просто сказала, что не считает такую жизнь подходящей для себя.»

«Она сказала, что вернётся в орден?»

«Мы не знали, что есть орден, в который она может вернуться. Она ни разу не упоминала, что была монахиней.»

«Так она просто сказала, что эта жизнь не для неё.»

«Может, не в таких словах. Но суть была в этом.»

«Она сказала, что ей не нравится в этой жизни?»

«Нет. До этого я думал, что она довольно счастлива.»

«Когда это было, мистер Фарнес? Когда она вам это сказала?»

«Сразу после Дня труда (День труда в США впервые отметили в Нью-Йорке 5 сентября 1882 года, а первый понедельник сентября установили в качестве даты празднования спустя два года — примечание переводчика). Мы закончили турне и вернулись в город. Последний концерт турне был по-настоящему потрясающим, особенно в Эверглейдс. Мы играли в маленьком городке под названием Бойлс Лэндинг, к югу от Чоколоски. Там был человек по имени Чарли Кастер, который держал придорожный ресторан. Он назвал его «Последний рубеж» из-за своего имени (отсылка к телесериалу 1932 года «Последняя граница» о Джордже Армстронге Кастере, американском кавалерийском офицере, прославившийся безрассудной храбростью, необдуманностью действий и безразличием к потерям — примечание переводчика), а также потому, что это было последнее место, где можно было перекусить и выпить, прежде