Большой плохой город - Эван Хантер

«Джуджу упоминал о какой-то красотке, с которой он собирался встретиться?»

«Нет, Джуджу только и делал, что приставал ко мне.»

«Так у вас не сложилось впечатление, что они уходили, чтобы встретиться с какой-то женщиной?»

«Нет, Сонни сказал, что ему и Джуджу нужно поговорить о нескольких вещах, если у него будет минутка. Именно это и побудило его сказать, что им нужно прогуляться.»

«Сонни?»

«Нет, это Джуджу предложил. Сонни сказал, что это займёт всего несколько минут.»

«Хорошо, большое спасибо, мисс», — сказал Олли.

«Не за что», — подумал он.

Это мог быть Санто-Доминго в любой день недели. Женщины были одеты в свои лучшие наряды для церкви, мужчины выглядели стройными, элегантными и гладко выбритыми, люди вышли на воскресную утреннюю прогулку, над головой ярко светило солнце. На минуту можно было забыть, что это один из самых убогих районов города, где процветает наркоторговля и кишит людьми, которые мечтают убраться отсюда, как только заработают достаточно денег, чтобы вернуться домой и открыть свой небольшой бизнес — так полагал Олли. Он, вероятно, был бы удивлён, узнав, что из Ирландии возвращалось домой столько же иммигрантов, сколько из Доминиканской Республики. Просто ирландцы выглядели более по-американски. Но для Олли внешний вид составлял девяносто процентов аргумента.

Он решил, что единственный путь, по которому Сонни и Джуджу могли пойти в пятницу вечером, был прямо к реке. Двух чернокожих парней в этом районе могли принять за латиносов, но только если они держали рот на замке. Чудом было то, что они вообще оказались в доминиканском клубе, но, как предполагал Олли, именно там были девки. Он автоматически решил, что Тирана Хоббс была отбелённой блондинкой-шлюхой, торгующей своим телом любому латиноамериканцу, который попадался ей на глаза. Он не знал, что она была маникюршей, и не поверил бы ей, если бы она ему об этом сказала. Прелесть убеждений Олли заключалась в том, что они были непоколебимы.

Поэтому он предположил, что два чернокожих джентльмена, вышедшие на дружескую прогулку, не остановились бы в каком-нибудь местном баре, чтобы попробовать пиво или пообщаться с девушками, потому что пятничный вечер в этом районе мог внезапно стать злым и опасным, если только ты не был в клубе, таком как «Сиеста», где, по словам владельца, Джуджу был хорошо известен. Он также добровольно сообщил, что подозревает Джуджу в связях с наркоторговцами из Хайтауна, хотя и не уточнил, с какими именно, а их здесь были тысячи. Олли решил, что тот подлизывается, потому что у него брат в тюрьме или сестра в реабилитационном центре. Здесь никто не делится информацией, если только не идёт на сделку с обвинением. Однако этот человек не упомянул, что Джуджу был также сутенёром, который, вероятно, управлял девушками из маленького старого клуба «Сиеста». Он держал эту информацию строго при себе, чтобы однажды ночью на его входной двери не появился замок.

Так если Сонни и Джуджу шли в тихое место, где они могли поговорить, почему бы не спуститься к реке? Сесть на камни в тени моста и обсудить этот насущный вопрос, который занимал Сонни. Неплохое предположение, ах да, если учесть, что тело Джуджу с раскуроченным лицом было найдено на сваях под причалом на Гектор-стрит, не так уж и далеко вниз по реке.

Олли прогулялся к реке, не ожидая ничего там найти и не разочаровался, когда не нашёл. Конечно, он думал о том, что пора избавляться от мусора, от чёрного сутенёра, торгующего наркотиками, кому какое дело? Но его раздражало, что Сонни Коул был на свободе и думал, что копы не смогут его достать. Ещё больше его раздражало, когда он вспоминал, что именно этот парень, по словам Блу Уисдома, убил отца Кареллы, а значит, Олли будет рад столкнуться с ним в тёмном переулке как-нибудь ночью и отплатить за услугу.

Сначала его нужно было найти.

Сэл Розелли сразу вспомнил, что мужик, управляющий «Последним рубежом», упал в воду мертвецки пьяным в ту самую ночь, когда они закончили выступление.

«Мы узнали об этом, только когда уже были в Калусе», — сказал он.

«Что он упал в реку за клубом...»

«Да.»

«И утонул.»

«Да.»

«Так нам сказал Дэйви Фэймс», — сказал Браун.

«Когда это произошло, нас уже давно не было на месте», — сказал Розелли. — «Мы узнали об этом только на следующий день. Приехали полицейские из Калусы, хотели узнать, не видели ли мы что-нибудь, не слышали ли что-нибудь, ну вы знаете, как действуют полицейские.»

Они сидели недалеко от небольшого надувного пластикового бассейна за домом Розелли на Сандс-Спит. Его две маленькие дочери плескались в воде. Браун задавался вопросом, почему каждый раз, когда они с кем-то разговаривают, рядом обязательно должны быть дети, которые шумят. Жена Розелли, брюнетка с небольшим лишним весом, одетая в трусики-стринги и коричневый купальник, ушла в дом, чтобы приготовить лимонад.

Розелли был одет в один из тех облегающих купальников, которые создавали впечатление, будто на нём только блестящие чёрные плавки. Браун удивлялся, как у него хватило мужества, так сказать, надеть такой купальник перед своими двумя маленькими дочерями, которым не могло быть больше двух-трёх лет. Розелли, казалось, этого не замечал. С чёрными волосами, вьющимися на его узкой груди, и каплями пота на лбу под такими же вьющимися волосами, он откинулся на шезлонге и улыбался, наслаждаясь днём. Браун задался вопросом, не принял ли он несколько доз кокаина перед их приездом. Он выглядел как человек, который ничего не замечает.

«Почему вы не упомянули об этом, когда мы были здесь?» — спросил он.

«Я не думал, что это важно», — ответил Розелли и пожал плечами.

«Человек утонул, и вы не считали это важным?»

«Это не имело к нам никакого отношения. Мы были проезжим. Играем музыку, берём деньги, весело уезжаем.»

«Сколько мест вы видели, где утонул человек?» — спросил Браун.

«Не очень много. На самом деле, ни одного.»

«Но вы не сочли это достаточно важным, чтобы упомянуть?»

«Простите. Я просто не подумал об этом.»

«Имело ли утопление какое-то отношение к решению Кэти?» — спросил Карелла.

В его голосе слышалась лёгкая резкость; ему тоже не нравился выбор купальника Розелли.

«Какое решение?»

«Уйти из группы».

«Бросить это дело.»

«Вернуться в орден.»

«Я понятия не имею, что побудило её принять такое решение», — сказал Розелли. «Джози!» — позвал он. «Не плещись, дорогая».

Его жена выходила из дома, неся поднос с кувшином и несколькими стаканами. За ней