Большой плохой город - Эван Хантер

с грохотом захлопнулась дверь. Она поставила поднос на стол, сказала: «Пожалуйста, угощайтесь», а затем села на пластиковый складной стул возле бассейна, где её дочери плескались и визжали. Время от времени она оглядывалась на детективов и своего мужа, сидящих неподалеку, с озабоченным выражением лица. Они поняли, что их повторное присутствие здесь заставляет её нервничать. Дочери тоже казались немного нервными. В целом, Браун и Карелла почувствовали почти осязаемую атмосферу напряжения вокруг бассейна.

Но четыре года назад утонул мужчина.

А неделю назад, в пятницу, в парке была задушена монахиня.

«Вы сказали, что, когда это произошло, вас уже давно не было», — напомнил Карелла. — «Можете ли вы рассказать нам…?»

«Попробую вспомнить последовательность событий», — сказал Розелли.

Странный выбор слов, подумал Карелла. Последовательность.

«В тот четверг вечером мы сыграли три концерта», — сказал Розелли. «Это потому, что Чарли разместил несколько объявлений. А ещё потому, что мы были чертовски хороши», — скромно добавил он, — «но это правда. После того тура, если бы Кэти не ушла из группы... но это уже другая история. Что сделано, то сделано, что ушло, то ушло.»

Он поднял кувшин и налил всем лимонад. Из бассейна за ним наблюдали миссис Розелли и девочки. Браун почувствовал себя так же, как в кабинете доктора Лоуенталя, когда женщина в зелёной шляпе не переставала на них смотреть.

«Последнее шоу закончилось в два часа ночи. Мы планировали поехать в Калусу на следующий день, где-то во второй половине дня, и подготовиться к выступлению, когда приедем. Это была пятница перед Днём труда, мы должны были играть весь длинный уик-энд в Калусе, а потом снова отправиться на север. Но мы все были так под кайфом, что никто из нас не мог уснуть», — сказал Розелли. «Ну, кроме Тота, он мог бы спать даже во время третьей мировой войны. Он вернулся в свою каюту, но остальные из нас не могли перестать болтать. Вы когда-нибудь чувствовали себя так? Когда всё было так захватывающе, что вы просто не могли успокоиться после этого?»

Как после перестрелки в банке, подумал Браун. Ты отвечаешь на вызов 10-30, а там шесть парней в масках с «Узи» в руках у касс, и начинается ад. Как после этого. Когда ты пьёшь пиво в баре с другими парнями и не можешь пойти домой, ты даже не можешь думать о том, чтобы пойти домой, потому что это здесь, это то, чем ты поделился. Вот так.

«Дэйви предложил забрать зарплату, упаковать фургон и прямо сейчас отправиться в Калусу. В два-тридцать, в три часа ночи проехать сто пятьдесят миль, сколько бы это ни было, и сразу лечь спать, как только приедем. Мы все подумали, что это потрясающая идея. И мы с Аланом начали собирать фургон... Он уже умер, вы знаете. Умер в прошлом месяце. От СПИДа. Мы все пошли на похороны. Не Кэти, конечно, кто, чёрт возьми, знал, где она была? Исчезла с лица земли. Ну, конечно, монахиня. Сестра Мэри Винсент. Но кто об этом знал?»

«Значит, вы с Аланом собирали фургон», — сказал Браун.

«Да. Выносили инструменты, пока Дэйви и Кэти ходили за зарплатой. Многие владельцы клубов платили музыкантам наличными. Мы проработали там целую неделю, и нам причиталась немалая сумма. Было уже около трёх часов ночи, парковка была пуста, слышно было, как внизу, у воды, шумят ночные насекомые...»

* * *

С того места, где они с Аланом грузят инструменты в фургон, Сэл видит, как Дэйви и Кэти заходят в кабинет Чарли Кастера. Воздух здесь, в Эверглейдс, всегда насыщен влагой; оба музыканта сильно потеют, пока переносят инструменты с эстрады в фургон.

Здесь, во Флориде, они выступают в синих брюках и одинаковых футболках с чередующимися синими и белыми полосками. Кэти надела голубое мини и футболку без бюстгальтера, чтобы продемонстрировать своё певческое мастерство. Сейчас они одеты в униформу, брюки помяты, футболки испачканы потом, пока они собирают вещи для поездки на север.

За последние несколько месяцев они научились упаковывать фургон наиболее эффективно, укладывая в него барабаны, колонки, усилители, гитарные кейсы и клавиатуру, как части в китайскую шкатулку. Самой большой проблемой, конечно, являются барабаны Дэйви. Они занимают больше всего места.

Кроме того, он очень привередлив к тому, как с ними обращаться, и обычно настаивает на том, чтобы именно он упаковывал их. Они ходят туда-сюда: Алан и Сэл — от эстрады к фургону, Сэл и Алан — по комнатам за чемоданами, Алан и Сэл стучат в дверь Тота, чтобы разбудить его, и, наконец, идут на кухню, чтобы приготовить сэндвичи для долгой дороги на север. На воде слышен плеск аллигатора.

Им требуется около получаса, чтобы закончить все дела. Алан садится за руль и сигналит. В ночной тишине это звучит как крик одного из болотных животных Чарли Кастера. Тоут выбегает из своей хижины и бросает чемодан в кузов фургона. Мгновение спустя Дэйви и Кэти выходят из кабинета Кастера. Алан заводит машину. Забравшись на заднее сиденье, Дэйви говорит: «Хлеб есть, поехали.» Кэти садится рядом с ним и стягивает футболку с тела, поощряя прохладный поток от кондиционера.

«Мы добрались до Калусы за час и сорок минут», — рассказывает Розелли. «Днём мы узнали, что Чарли упал в реку и утонул. И его съели аллигаторы.»

* * *

Они снова связались с Дэйви Фарнсом только в девять часов утра в понедельник. Он объяснил, что вчера весь день провёл на пляже, а после этого сразу пошёл на ужин. «Мне нравится следить за конкурентами», — сказал он. «Домой вернулся только около десяти. Вы пытались до меня дозвониться?»

«Время от времени», — ответил Карелла. «Может, теперь мы можем заехать к вам?»

«О?» — сказал Фарнес. «Что-то случилось?»

«Просто хотим задать несколько вопросов.»

«В половине одиннадцатого я должен уходить в ресторан. Этого времени вам хватит?»

«Конечно», — ответил Карелла. «Увидимся через полчаса».

Они прибыли к дому Фарнеса в четверть десятого. Он жил в части города недалеко от своего ресторана, в районе, где велась интенсивная реконструкция. Там, где раньше стояли обветшалые дома, в которых жили нелегальные иммигранты, теперь были четырёх- и пятиэтажные здания с лифтами, во многих из которых были швейцары. Квартира Фарнеса находилась на пятом этаже здания, отремонтированного примерно год назад. Швейцара не было, поэтому они объявили о своем приходе по домофону на первом этаже, а затем поднялись на лифте.

Фарнес провёл