Господин прокурор - Катерина Траум

дыхания, которое казалось раскаленным. Пейдж невольно вспоминала вчерашний вечер и жадный взгляд Киллиана, и от этих мыслей хотелось хныкать в остром желании пошевелиться, обнять в ответ, провести губами по…

Да к черту, она безумно хотела его поцеловать по-настоящему. И не спящего, а в сознании. Он ведь тоже что-то испытывал к ней, потому и закрылся сегодня в свой кокон: испугался себя, своей реакции, своего возбуждения. Оно и понятно, ведь после стольких предательств открыть кому-то душу – безумный по уровню смелости шаг.

«Но со мной ты в безопасности. Я ведь не предам… и не потому что так написано на какой-то бумажке», – грустно подумалось Пейдж, и она с трудом выдержала в его требовательной хватке еще минут пятнадцать, прежде чем почувствовала, что он расслабился окончательно, и осторожно покинула его кровать.

Утро началось для Пейдж не с завтрака – точнее, она зашла было на кухню и заспанно потерла глаза в намерении перехватить чего-нибудь до начала рабочего дня, когда из гостиной раздался зычный окрик господина:

– Мисс Эванс, какого черта это делает в моем кресле?!

Пейдж испуганно ахнула и побежала на его голос, уже седьмым чувством понимая, что именно произошло. А остановившись в арке, с обреченным выдохом признала, что права: заботливо отмытый котенок нагло вылизывался в хозяйском кресле, переливаясь в рассветных лучах густой карамельно-коричневой шерсткой.

Киллиан взирал на это, стоя посреди комнаты с зажатой под мышкой газетой и с такой силой стиснув рукоять трости, что серебряный лев должен был вот-вот оплавиться. Даже недавний отдых не мог утихомирить его гнев: брови сурово сошлись к переносице, а глаза метали молнии.

– Брысь, – шикнула Пейдж на котенка и, дождавшись, пока тот нехотя покинет свою лежанку, виновато потупила взгляд. – Простите… Томас тут еще новенький и не все понимает.

– Вы назвали этот комок шерсти в честь Эдисона? – фыркнул Киллиан неодобрительно, но его радужка самую каплю просветлела.

Недовольно покосившись на равномерно припорошенную кошачьей шерстью обивку кресла, он сел в другое, прислонил трость к подлокотнику и неспешно развернул газету.

– Это не я, это мадам Морель дала имя, – с облегчением выдохнула Пейдж, уже намереваясь попросить у нее щетку и убрать безобразие, сотворенное котенком.

Она почти развернулась, когда уловила, как Киллиан, опустив газету, что-то выискивал на кофейном столике, заглядывая за стопку книг. Что именно он потерял, она сообразила моментально – не зря же столько времени изучала привычки господина. Метнувшись к письменному столу на другом конце гостиной, она без труда нашла среди документов футляр с очками и принесла ему.

– Спасибо, мисс Эванс, – пробормотал Киллиан, забрав его из руки Пейдж, и на короткое мгновение их пальцы соприкоснулись.

Он вдруг вскинул на нее пронизывающий, внимательный взгляд, от которого она оторопела в неловкости. Давно надо было отпустить футляр, но ее рука зачем-то продолжала за него держаться. Пейдж перевела дыхание и неуклюже отступила на шаг, не в силах разорвать зрительный контакт, переворачивающий внутренности каким-то внезапным откровением. Вспышкой воспоминания о твердости мужского тела.

– Простите, я, пожалуй, пойду, уберу шерсть за Томасом, – пролепетала она, отчаянно краснея.

Киллиан задумчиво прищурился, неспешно отложил газету и футляр с очками на столик. И негромким, но пробирающе властным тоном приказал:

– Да, только сначала расставьте по местам эти книги. – Он пододвинул к ней стопку из трех томиков и выжидательно сложил руки на груди.

Пейдж чувствовала ускоряющимся пульсом, тяжестью в воздухе, что проводится какой-то новый эксперимент, подобный приказу взвесить печень. Но ничего не могла возразить, как и выдать мелькнувший было страх. Только снова подойти ближе, чтобы взять с кофейного столика книги.

Она старалась сделать это быстро, но под немигающим, испытующим взглядом Киллиана силилась лишь не задрожать и не выдать, какими ватными стали ноги. А еще ей определенно не показалось – в момент, когда она была ближе всего к нему, он жадно вдохнул.

В груди вибрировало от волнения, и Пейдж с трудом прочитала название на верхнем томе. Стоун – поставить к букве «С»… Порядок в книжном шкафу гостиной был не менее педантичный, чем в кабинете Дома правосудия. Как можно более спокойно хотя бы внешне и все еще чувствуя на спине взгляд господина, Пейдж убрала на место первую книгу и приподнялась на цыпочки, чтобы поставить вторую на пару полок выше. И тут ее вытянутую руку перехватили за запястье цепкие прохладные пальцы. Ойкнув от неожиданности, третий том Пейдж выронила, в недоумении повернула голову к незаметно подобравшемуся к ней Киллиану и онемела.

– Я же сказал, что запах мне знаком, – протянул он и с видом сосредоточенного ученого, ставящего новый опыт на мышах, решительно подтянул ее дрожащую руку к своему лицу. – Мятное масло.

Пейдж абсолютно забыла дышать, наблюдая в накатывающем ужасе и трепете, как Киллиан прикрыл веки и провел кончиком носа по тыльной стороне ее ладони. А затем второй рукой настойчиво распрямил ее трясущиеся пальцы и прижал их к своей скуле. И резко распахнул глаза.

Чернота, шок, узнавание. Пейдж жалобно всхлипнула, понимая, что ее раскрыли, и чего точно не понимая – как он отреагирует. Не выдержав горящего инквизиторскими огнями взгляда Киллиана, она быстро оторвала ладонь от его лица, как будто это способно было помочь продолжать обман.

Ложь. Она ему лгала, что ничего не слышала ночами. О Господи… Она нарушила контракт, нарушила прямой приказ. Тяжело дыша, Пейдж отвернула голову и ослепшими от страха глазами уставилась на корешки книг, отчаянно сжимая зубы. Колени невольно подкашивались от внезапной слабости.

Не говоря ни слова, Киллиан медленно придвинулся еще ближе, пока не коснулся грудью ее дрожащих плеч под тонкой блузой. Чуть наклонился, и его горячее дыхание окатило мурашками кожу на ее шее. Прошло разрядом тока по венам, закрутило вихрь в животе, где белая кувшинка влечения к нему уже шелестела лепестками в напряженном ожидании… Чего? Даже не касаясь, Киллиан втянул в себя запах ее кожи на сгибе шеи и потрясенным шепотом выдохнул:

– Сирень. Мята и сирень. Так вот откуда… Мисс Эванс, черт бы вас побрал, потрудитесь уже объяснить…

Ее спас стук в дверь. Даже не так – во входную дверь попросту долбились, и, кажется, не кулаком, а ногой. Вздрогнув всем натянутым дребезжащей струной телом, Пейдж быстро вывернулась из своего капкана – когда ты зажата между шкафом и мужчиной, особо не сбежишь.

– Я открою! – выпалила она срывающимся голосом и понеслась к двери.

Встречать гостей не входило в ее обязанности, но сейчас стук в дверь оказался просто брошенным ей руками судьбы канатом, вытягивающим из пропасти. В