Господин прокурор - Катерина Траум

бедном ребенке, который наверняка напуган до смерти. И лишь когда «малютка остин» остановился напротив уже заботливо отмытого крылечка ресторана, господин предельно сухо и четко распорядился, не глядя на помощницу:

– Раз уж вы здесь, то помните: ваша единственная задача – ребенок, мисс Эванс. Подозреваю, мне будет не до детских истерик. К тому же я не ручаюсь, что разговоры окажутся достаточно эффективны, но могут хотя бы отвлечь всех от мальчика. И прошу вас при малейшем удобном случае проявить смекалку и увести его оттуда. Под любым предлогом. Даже если придется вынудить его намочить штаны. Это ясно?

– Да, сэр, – серьезно кивнула Пейдж, накинув на плечо ремешок сумочки, в которую до этого предусмотрительно сунула пару конфет.

– Если будете выходить без меня, сразу идите к полицейским экипажам, – бросил последнее указание Киллиан, покидая салон.

Обозначенные им черные фургоны в количестве трех штук действительно оккупировали улицу напротив «Итальянского дворика». Едва скользнув по ним взглядом, он удовлетворенно кивнул и прошел к входу в ресторан. Пейдж ощутимо вздрогнула у этих самых дверей: всего сутки назад здесь висела синюшная голова капо, и, пусть кровь уже отмыли, на дереве остались темные разводы и дырка на месте, где был вбит гвоздь.

На этот раз метрдотель встретил их холодно. Вопросительно приподнял брови:

– Мистер Лэйк? Простите, но сейчас у дона назначена встреча с другим гостем.

– Боюсь, мистер Верджин не придет, – любезно пояснил Киллиан предельно спокойным тоном. – Так что у синьора Соланеса будет пара минут для меня.

Привратник подозрительно прищурил глаза, пригладив узкую бородку. В легком сомнении глянул на незваного гостя и его спутницу, а затем ужом скользнул мимо штор в зал:

– Ожидайте здесь.

Пока он бегал с докладом к хозяину, Пейдж постаралась унять тревогу и несколько нервно поправила ворот плаща. Киллиан же невозмутимо стоял, опершись обеими руками на трость и никоим образом не выдавая волнения. У него явно была придумана какая-то тактика, но сработает ли план, станет ли угроза облавы достаточной для того, чтобы Лео отпустил заложника, – сложный вопрос.

Наконец метрдотель вернулся, приветственно распахнул шторы в зал и даже чуть наклонил голову:

– Синьор Соланес ожидает вас.

Не медля ни секунды, Киллиан бодрым и почти ровным шагом прошел вперед, не оглядываясь на следующую за ним Пейдж. Она осмотрелась было по сторонам и тут же опасливо втянула голову в плечи.

Во все том же бархатно-бордовом затемненном зале для раннего утра было многолюдно. Почти все крайние столики занимали усталые мафиози: кто-то курил, кто-то потягивал кофе, некоторые налегали на виски. Между ними бегали две шустрые официантки, мелко цокая каблучками по паркету. Однако шумно не было: ни музыки, ни громких разговоров. Только редкие шепотки, которые невозможно было разобрать.

Киллиан сразу направился к знакомой дальней ложе за деревянной решеткой и не ошибся. Лео действительно восседал там, и снова в компании тех же двух приближенных. Вот только между ними посреди диванчика был зажат едва заметный, достающий до стола лишь носом мальчуган с золотистыми кудрявыми волосами и пронзительно-синими, полными слез глазами – будто пухлощекий херувим в пижамке с медведями, упавший в ад к демонам. Его не связали и не затыкали рот, но почему-то он даже не ныл, только слезы ручейками беззвучно катились к дрожащему подбородку.

– …А я говорю – будь мужчиной и умей ловить лучшее в любых жизненных ситуациях, – строго поучал его сидевший напротив Лео, пододвигая к мальчику креманку с щедро обсыпанным шоколадом мороженым. – Смотри, какая вкуснятина.

– Я… я хочу к ма-а-аме, – жалобно проскулил Микки, даже не взглянув на предложенное лакомство.

– А ну, закрой рот, малец, или я все-таки сломаю тебе пальцы по одному, – шикнул на него активно дымящий сигарой капо с ушибленной щекой.

Зажав себе рот ладошками, мальчик тут же затих, вскинув испуганный, затравленный взгляд на подошедших к столику. У Пейдж сердце сжалось от жалости к несчастному ребенку, которому все это время запрещали хныкать подобными угрозами.

– Вот до чего докатились нынче в коза ностра, – с ледяной насмешкой хмыкнул Киллиан, встав у стола неколебимой статуей. – Кошмарим детей. Синьор Соланес, мне уже называть вас Бугименом?

– А мне уже скоро придется называть вас затычкой в каждой бочке, мистер Лэйк, – в тон ему отозвался Лео, свободнее развалившись на сиденье и окинув Киллиана оценивающим взглядом. – Хотел вас, кстати, поблагодарить за наводку: моим парням хватило полдня небольшой проверки, чтобы поймать крысу. Адвокатишка и впрямь с гнильцой, якшается с Джерри Лайлендом и сосет сразу с двух сторон. Но вы без того это знали, так?

Он обличающе приподнял бровь, будто не замечая, как приглушенно, словно побитый щенок, скулил в ладони Микки. И тут у Пейдж не выдержали нервы. Выступив вперед, она решительно склонилась над столом и протянула руки с обернутой вокруг пальцев цепочкой Верджина к малышу.

– Привет, Микки, – тихо и ласково позвала она, вынуждая его робко посмотреть на себя. – Меня зовут Пейдж. Гляди, это тебе знакомо, правда?

Она показала ему серебряный крестик, и мальчуган шумно шмыгнул носом, сморгнув слезы с глаз:

– Да…

– Мы пришли от твоего папы, – доверительным шепотом сообщила она, быстро вкладывая цепочку в его маленькие ледяные ладошки. – Скоро ты будешь дома.

Микки еще раз громко шмыгнул носом и крепко сжал крестик, глядя на новую знакомую с такой надеждой, что у той все внутри перевернулось от детской открытости.

– Смелые заявления, солнечная синьорина, – усмехнулся Леонардо ее порыву, а потом одним властным взмахом руки приказал капо выйти из-за стола. – Освободите даме место, джентльмены. Кажется, она сладит с детскими соплями куда успешнее вас. А то у меня уже скоро будет несварение от этого воя.

– Может, не надо вытаскивать чужих детей из постелей, и тогда не придется слушать их плач? – подсказал ему Киллиан, и Пейдж спиной ощущала, с какой тревогой он следил за тем, как ей освобождалось место напротив дона.

Ничего не оставалось, как только сесть рядом с Микки и осторожно приобнять его плечики, согревая трясущееся в тонкой пижаме тельце. Склонившись к нему, Пейдж решила действовать по указу господина: заняться исключительно ребенком.

– Ты большой молодец, Микки, – с улыбкой прошептала она, чувствуя, как нашедший среди страшных незнакомцев капельку тепла и дома мальчик тут же доверчиво прижался к ней. Недолго думая, она усадила его к себе на колени. – Мама будет тобой гордиться. Такой храбрец…

Она шептала все утешительные слова, какие только могли прийти в голову, и малыш понемногу переставал дрожать от ее спокойного голоса и поглаживаний по спине. Даже положил голову ей на плечо, не переставая