Господин прокурор - Катерина Траум

– Так без судьи оно в любом случае не начнется, верно? – улыбнулась Сэм. – Он в своем кабинете.

Киллиан раздраженно повел плечом, но все-таки кивнул. Так что, зайдя в здание, он был вынужден сменить привычный маршрут и вместо второго этажа подниматься сразу на третий. Он ни малейшим лишним вздохом не выдавал, что для него это непросто, и все же по выстланному алым ковром коридору продвигался, с каждым шагом перенося все больше веса на трость.

Обычно на работе он практически не обращал внимания на травму, но столкновение с Верджином явно что-то разбередило в голове, заставив лишний раз вспомнить о боли. Пейдж вновь подумала о разговоре с доктором Лэйком: если физически нога беспокоила Киллиана только после переутомления, то психосоматику победить не так-то просто.

Саманта тащилась следом за ними, а перед прокурором даже любезно открыла дверь кабинета судьи. Судя по многозначительному блеску ее глаз, ей не терпелось рассказать подруге за обедом о том симпатичном молодом человеке, и Пейдж уже с тоской представляла, сколько восторженного щебета придется выслушать после заседания.

– О, а вот и он сам! – воскликнул Уэстбери, как только Киллиан вошел в его кабинет.

Отложив телефонную трубку, он встал из-за стола и возмущенно вскинул руки, демонстрируя уже надетую черную мантию с алыми кантами.

– Потрудись объяснить, прокурор Лэйк, какого черта?! – повысил он голос, и впервые Пейдж видела его обвисшее лицо настолько перекошенным от злости. – Мы чем тут, по-твоему, занимаемся, а?! Что за шапито ты устроил у гнезда Соланесов? Где аресты, где…

– Я взял с собой полицейские экипажи не для облавы, – спокойно пояснил Киллиан, сложив ладони на трости и демонстрируя армейскую выправку. – Только в качестве аргумента…

– Аргумента?! Насколько я знаю, там был заложник, причем ребенок! Это что, недостаточный аргумент, чтобы повязать наконец-то всех этих ублюдков?! – Уэстбери шумно выдохнул и немного смягчил тон. – Не понимаю. Разве не ты мечтал вынести этот итальянский мусор из города? А теперь на них висит убийство аристократа, похищение ребенка, но тебе мало? Чего ты ждешь?

– Если бы вы проигрывали столько дел против мафии, сколько проиграл из-за вмешательства свыше я, судья Уэстбери, вы бы не задавали столь глупых вопросов, – чуть жестче процедил Киллиан, скрипнув пальцами по серебряному льву. – Одной лишь гарроты без единого отпечатка не хватит, чтобы доказать что-то в суде, к тому же я понятия не имею, кому конкретно из Соланесов предъявлять обвинение. И пока что трупами закидывают как раз их, а не наоборот. Вы верите, что мафия режет своих у себя же на пороге?

– Но как же ребенок? – снова вскинулся Уэстбери, задумчиво хмуря косматые седые брови. – Я думал, ты взял экипажи для действий, а не для простоя рабочего времени полисменов!

– Вы предлагаете рисковать трехлетним мальчиком, сыном уважаемого адвоката? Или мне стоило начать облаву силами констеблей, вооруженных дубинками, против шайки гангстеров с томми-ганами?[45] Хорошее вышло бы пушечное мясо, особенно из прохожих на Гарден-авеню.

– Ты ведь солдат, черт возьми! – взбешенно хлопнул по столу ладонью Уэстбери, буравя Киллиана недобрым взглядом. – Капитан, если я не ошибаюсь. У тебя хватит полномочий и звания на запрос во внутреннюю армию…

– Ввести в Энфорт войска? – глухо и явно удивленно переспросил Киллиан, на что даже Пейдж опасливо поежилась. – При всем уважении, судья Уэстбери, но вы в своем уме? И представляете последствия, если армия перебьет целый мафиозный клан?

– Я понимаю одно, парень: у тебя не хватает смелости на решительные действия. Уж от кого не ожидал…

– Если вы ожидали, что человек, видевший войну своими глазами, начнет ее в собственном доме, – то я лучше буду трусом, чем возьму на себя ответственность за бесчисленные жертвы.

Уэстбери скрипнул зубами и рухнул в кресло. Смерил оценивающим взглядом замершего посреди кабинета прокурора, который выдержал это давление, не шелохнувшись и лишь прищурив глаза.

– Послушай, Лэйк, – наконец соизволил поумерить пыл судья. – Я понимаю, ты не хочешь, чтобы все было зря. Если уж повязать Соланесов – то так, чтобы вздернуть их на виселице и наконец-то очистить от них город. Согласен как никто. Но поверь, сейчас ситуация изменилась. Я баллотируюсь в парламент, и не без поддержки влиятельных людей. Консильери мафии будет бессилен, нужно только начать дело, провести аресты. Какие улики тебе для этого нужны?

– Мне нужны не улики, а настоящий виновник: тот, кто режет людей Соланесов и подставляет их, чтобы спровоцировать на вендетту. Не волнуйтесь, судья Уэстбери: расследование продвигается. Мне не нужна помощь – ни ваша, ни военных. А сейчас разрешите уже подготовиться к заседанию. – Киллиан поджал губы.

Судья раздраженно махнул ему рукой:

– Иди. И черт побери, прокурор Лэйк, я надеюсь, что скоро дождусь от тебя действий. Или придется ходатайствовать о передаче дела в другие руки.

– Не придется, – уверенно кивнул Киллиан и развернулся к выходу. Встретившись взглядом с неуверенно мнущейся у двери Пейдж, коротко приказал: – Мисс Эванс, передайте секретарю в зале суда, что начало переносится на пятнадцать минут.

* * *

Домой коронный обвинитель и его измотанная помощница вернулись в глубоких сумерках. После успешно выигранного процесса, долгих отчетов от Уайта, новой стопки протоколов и показаний голова гудела явно не только у Пейдж. Она уже и думать давно забыла о том, как начинался этот день, ведь Киллиан ни разу не дал понять, будто что-то не так.

Горячая ванна помогла смыть весь ужас, пот и тревоги последних двенадцати часов. По крайней мере, Пейдж так казалось. Завернувшись в теплый халат и на ходу промакивая полотенцем мокрые волосы, она плелась в спальню практически без единой мысли в полуспящем разомлевшем разуме. Но как только открыла дверь, привычно скользнув в свою угловую комнату, невольно издала испуганный возглас, а полотенце выскользнуло из онемевших пальцев.

– Ч-что вы здесь делаете, мистер Лэйк? – глухо пролепетала она, чувствуя, как предельно ускорился пульс: будто сотни нетрезвых танцоров решили отбить степ на ее сердечных жилах.

Киллиан и бровью не повел, продолжая сидеть на ее постели в небрежной позе, широко расставив ноги. Он так и не переоделся, только снял галстук; домашний вид выдавали расстегнутый ворот и закатанные по локоть рукава белой рубашки да хаос растрепанных черных прядей. Словно специально демонстрируя ей выступающие жилы предплечий и длину тонких пальцев, он с интересом листал до жути знакомую книжку в кожаном переплете… О боже, это что, ее блокнот?!

Бледное лицо Пейдж моментально окрасилось во все оттенки пунцового, и, скрывая крайнюю степень неловкости, она спешно подобрала с пола полотенце. Начала лихорадочно