Стёртый - Роман Никитин

— Вы осведомились о личности сего изобретателя?

— Программиста, — поправил Егор, — да, конечно. Люди хвалят. Даже нейросети признают, что он весьма талантливо использует их возможности.

— Что потребно, дабы наладить с ним работу?

— Для начала — подробное техническое задание. А затем… — Егор усмехнулся. — Сто тысяч рублей депозита. Работа с нейросетями не бесплатна. Это аванс для оплаты доступа к ним. Если вдруг потребуется меньше, остаток пойдёт в зачёт его гонорара.

— А во сколько он оценивает собственные услуги?

— Зависит от трудоёмкости. От десяти тысяч за первый день и дальше по пять за каждый последующий.

Бельский прикинул расценки и признал их разумными. Если постричься в хорошем барбершопе — по его опыту — стоит почти две тысячи, а времени это отнимает всего час, то гонорар талантливого инженера выглядел весьма умеренным.

Загвоздка же состояла в том, что у Бельского означенной суммы на руках не имелось. Задаток, о коем они условились с Левитаном, до сих пор передан не был. Цифровой детектив предлагал «сбросить по телефону», но для сего требовался совсем иной телефонный аппарат, не тот, что выдали Бельскому. Словом, отложили до лучших времён.

Что до сбережений Егора, то Бельский, во-первых, сомневался, что у студента водятся подобные деньги, а во-вторых, и не стал бы их просить, даже если бы юноша предложил сам.

Кто бы мог подумать, что в первую же неделю пребывания в новом качестве Бельский столкнётся с извечной проблемой русского офицера: где взять денег до выплаты жалованья? Впрочем, о самом жалованье он пока даже не задумывался — будет ли оно и в чём станет заключаться. Не до того было.

Он думал, какие еще есть варианты.

Корецкая?

Бельский вздохнул и мысленно представил себе ответ Алисы Валерьевны на просьбу переслать сто тысяч для оплаты сомнительной игры в детективов, которую она в последнем своём звонке велела прекратить. К слову, он прямо здесь и сейчас нарушал инструкции Корецкой, но трезво посчитал, что консультации у независимого специалиста уж точно никак не ухудшат их с Егором положения. Или ухудшат?

Видимо, Егор всё прочёл по его лицу.

— Можно оформить кредитную карту, — предложил он. — Хотя бы на меня. Не думаю, что у вас отличный кредитный рейтинг в банке.

— Совершенно верно полагаете. — Бельский усмехнулся про себя: для него и само понятие кредитного рейтинга было внове. — А вам, юнга, банк такую сумму доверит?

— Ну, задолженностей у меня нет. Действующих кредитов тоже. Был… один. Погасил вовремя. Можно попробовать.

На том и порешили. Егор отправился собираться в город — ближайший автобус до Можайска, как он выяснил через свой стеклянный телефон, должен был отойти менее чем через полчаса. А Бельский остался в гостиной, налил себе ещё чашку чая и от нечего делать снова выложил на стол пачку фотографий.

— Кто же вы, сударь? — спросил он фигуру на снимке, стоящую плечом к плечу с молодым Сабуровым.

Фотография безмолвствовала.

3

Автобус с шипением закрыл двери и покатил в сторону Можайска. Егор сидел у окна и смотрел, как проплывают мимо мокрые поля, голые перелески и редкие домики, притулившиеся у самой дороги. Настроение было странное — не то чтобы тревожное, но какое-то звенящее, словно он стоял на пороге важного, ещё не зная, с какой стороны этот порог откроется. В кармане лежал паспорт. Ближайшая задача выглядела простой и прозаичной: банк, кредитная карта. Но за ней, где-то на заднем плане, мерцало другое — вчерашний вечер, бег за велосипедом, её голос: «Приходите завтра». И это «сударыня», которое он произнёс так, будто всю жизнь только так и говорил.

В Можайске было людно. Возле автовокзала привычно толпились приезжие, таксисты размахивали бейджиками, из кафетерия у касс тянуло выпечкой, а где-то за круговой развязкой надрывался автомобильный сигнал. Егор отыскал отделение Россельхозбанка в приложении, скопировал адрес в «Карты» и пошёл пешком, время от времени сверяясь с телефоном. Идти пришлось долго — автобус прибыл на автостанцию, а банк располагался почти в центре города, аккурат напротив местного Дома культуры.

Вход в банк оказался с угла здания — неожиданно. Внутри пришлось постоять в короткой очереди, заполнить анкету, потом ещё одну и снова ждать. Здесь работали по старинке: никаких тебе онлайн-проверок и онлайновых же решений. Никаких «уже одобрено». Наконец его подозвали к окошку и сообщили, что кредитную карту в самом деле одобрили, только кредитный лимит поначалу будет скромным — всего сто тысяч. Егор в заявке указал триста, но… Лиха беда начало. Этой суммы как раз хватало на депозит.

Он подписал ещё несколько бумажек, убрал выданную карту в бумажник и вышел на улицу, чувствуя себя почти героем. Голодным героем.

Обедать он отправился в торговый центр, который заприметил ещё от банка. Но неожиданно для себя обнаружил напротив вполне приличную на вид блинную, из которой тянуло таким убойным ароматом, что желудок перехватил у мозга контроль над конечностями, и ноги сами направились навстречу блинам.

Он взял поднос, отстоял короткую очередь и заказал две порции самых дешёвых блинов со сметаной плюс чай. Расплатившись, обернулся в поисках свободного столика — и замер.

За единственным свободным столом под настенным телевизором сидела Рада.

Не одна. Компанию ей составлял мужчина лет под шестьдесят, в обычной гражданской одежде, но с той особой выправкой, которая угадывалась даже в сидячем положении. Егор такое уже научился распознавать — и по военной кафедре в институте, и по Бельскому. Прямая спина, развёрнутые плечи, короткие, чёткие движения. В довершение — короткий ёжик рано седеющих волос и внимательный взгляд. Не красавец, но лицо значительное. Рада что-то говорила ему, жестикулируя вилкой, и вдруг заметила Егора.

Не вздрогнула, но на мгновение замерла. Затем — продолжила разговор, однако, видя, что Егор так и застыл с подносом, как-то обречённо улыбнулась и подняла руку с вилкой.

— Уважаемый покупатель, подходите! Свободный… столик! — Она огляделась. — И единственный.

В отчаянном желании, чтобы его сердцебиение не оглушало соседей по столам, Егор подошёл, сел с краю, стараясь не рассматривать мужчину слишком пристально и вообще не отсвечивать. Ещё не хватало мешать Раде разговаривать. Но у неё оказался собственный взгляд на его молчание.

— Знакомьтесь, — сказала она. — Это Егор, мой… — лёгкая пауза, — наш сосед. И покупатель в нашем магазине. Извините, отчества не знаю.

— Ильич, — сказал Егор, привстал и пожал протянутую руку. — Егор Ильич.

— Владимир Владимирович, — произнёс мужчина. — Да-да, как тот самый, только не он. К сожалению. Фамилия моя — Черных.

— А у меня, уж так получилось, — Егор улыбнулся, — Муха. Фамилия такая.

Мужчина кивнул —