Фактор Лилит - Джин Пайва

знала, что непозволительно ведет себя с Джеффом, но и его поведение было не лучше. В первый раз с тех пор, как они познакомились, она увидела его таким, как он есть: избалованным и эгоистичным. Этой ночью он любил ее с яростью и обновленной страстью, но Элиза чувствовала, что все это относилось не к ней.

Растерянная, Элиза попыталась разобраться в своих чувствах. Она знала, глупо винить мужа в том, что он обнимал ее ночью, как чужую, незнакомую женщину. И все же в каком-то смысле она и была другой женщиной – более опытной, чем то наивное создание, которым была до сих пор. Прежде ей никогда не доводилось думать о себе в третьем лице, но сейчас ее память наполнили образы прошлого, разрозненные картины и эпизоды.

Усилием воли оторвавшись от печальных размышлений, Элиза двинулась к лестнице. Разрываясь между противоречивыми желаниями – поскорее обнять любимого мужчину или грубо оттолкнуть его, – она начала подниматься. Противоборствующие чувства продолжали терзать ее. Она медленно поднималась по лестнице. Каждый шаг, каждая ступенька меняли ход ее мыслей. Снова. И снова. Остановившись на площадке, она вдруг нашла решение. Ей нужна помощь, немедленно, прямо сейчас, и есть только один человек, способный помочь ей разобраться в себе.

Если она хочет выжить – Элиза покачала головой, – если хочет обрести мир и покой, – она должна поговорить с Бри и рассказать ей обо всем. Обо всем, что знает, обо всем, что может вспомнить.

Хотя знает она не так уж много.

Глава 19

– Для пресс-конференции в пятницу, да еще утром, совсем недурно, – с деланой снисходительностью произнесла Холли, едва удерживаясь от желания ядовито прокомментировать абсурдную затею Т.Д. Какой смысл проводить такое важное мероприятие в день, когда все еженедельники уже в наборе?

Т.Д. холодно усмехнулась, намеренно предоставляя Холли возможность закопать себя поглубже в подготовленную яму. Они стояли рядом, с одинаково формальной, ледяной улыбкой глядя друг на друга. С досадой отметив, что врожденная осмотрительность и осторожность не позволит Холли угодить в ловушку, Т.Д. отвела глаза.

– Да, кажется, все идет путем. Почетные гости уже прибыли – все эти «верные сторонники», не упускающие возможности попасть на страницы газет. Телевизионщики, конечно, опаздывают, но они всегда появляются последними. Ну а массовка, нужный фон, соберется непременно – просто удивительно, как вовремя появляются некоторые люди. – Заметив всплеск активности у входа, Т.Д. внимательно всмотрелась в толпу. – «Фокс Бродкаст» и кабельные новости уже здесь, – бросила она через плечо. – Значит, ждут кого-то из воротил. Я должна взглянуть, не нужна ли помощь – или, по крайней мере, попробовать извлечь из этого пользу для Неда. Я выяснила точно, – теперь Т.Д. улыбалась почти сладко, – что пресс-конференции по пятницам всегда – я говорю, всегда – поднимают больше шуму, чем любые другие события в любое другое время, если не считать национальных или международных катастроф. И даже дороговизна эфира по выходным окупается с лихвой, – Т.Д. помедлила, не в силах удержаться от последнего выпада, – потому что любая новость, даже пресс-конференция Неда Харпера, выигрывает рядом с передачами для домохозяек.

И Т.Д. наградила еще одной приторной улыбкой удивленную Холли, не ожидавшую телешабаша по такому заурядному поводу.

Пресс-конференция проводилась в зарезервированном зале недавно открывшегося снова «Эль Марокко»; клуб был не только местной достопримечательностью, но и культурным центром для самой разнообразной публики – кинофэнов, поклонников ар-деко и китча, одержимых ностальгией и так далее. Место проведения пресс-конференции, убедила Неда Т.Д., очень существенно. Его репутация «типичного» политика Гринвич-Виллидж – ошибочно основанная скорее на его домашнем адресе, чем взглядах – позволяет рассчитывать на поддержку не только Верхнего Ист-Сайда, района «шелковых чулочков», где живут могущественные финансовые боссы, но и интеллектуально ориентированного Вест-Сайда, а еще важнее – всей страны. Никогда раньше политики из Виллиджа не имели успеха за пределами Нью-Йорка – долг Неда сломать эту традицию.

Зал перегораживал полосатый барьер, а по стенам были развешаны бесчисленные фотографии, оправленные в рамки, с автографами всевозможных знаменитостей, пока поглощавшие интерес собравшихся. Наблюдая за глазеющей толпой, одновременно кидая вороватые взгляды на мужа, стоявшего рядом с Т.Д., Холли ухитрялась и не сводить глаз с входа, взволнованно ожидая появления Хэла Вона. Расхожая фраза о плече, к которому хочется прислониться, никогда раньше не казалась ей наполненной таким глубоким смыслом. Несмотря на образцовую выдержку и ослепительную улыбку, Холли нуждалась равно и в физической, и моральной поддержке – больше, чем когда-либо в жизни.

В этом многолюдном зале Холли тихо стояла в одиночестве, не допущенная к процессу принятия решений даже в таких вопросах, как выбор блюд для буфета, не говоря уж об общественно-политическом шейпинге. А сейчас – отрезанная и от собственного мужа.

Хэл Вон вошел в зал, и Холли с облегчением глубоко вдохнула, обнаружив, что до сих пор сдерживала дыхание.

Политические заявления Неда Харпера были тщательно сбалансированы таким образом, чтобы привлечь как можно большее количество голосов. Его либеральным высказываниям было обеспечено освещение в городских средствах массовой информации, а консервативно ориентированным – по всему штату. Хотя по идее все политические заявления Неда Харпера должны были в сумме создавать гармоничный портрет последовательного и взвешенного политика, достаточно въедливый репортер мог бы за словесной мишурой увидеть реальную картину: абсолютно аморфную личность без всякой реальной платформы.

У Т.Д. был такой на примете. Сегодня Неду предстояло изложить свою внешне либеральную позицию по отношению к тюремной реформе. Текст его речи был написан так, чтобы оставить двойственное, противоречивое впечатление. Но настоящего интереса выступление Харпера не вызовет. Газетные репортажи будут поверхностными, как и задумано, а короткие фрагменты телезаписи не предназначены для воспроизведения таких тонкостей. Никто ничего не заметит – до самых выборов, когда избиратели призадумаются, прежде чем отдать свои голоса. Вот тогда и наступит время разоблачения ненадежного, колеблющегося и противоречивого кандидата.

Когда придет этот день – а он приближается, – Т.Д. сорвет свой куш. Она сумела не только мастерски выстроить стратегию избирательной кампании Неда Харпера, подчинив ее своим целям, но и провести оппозицию, никому не позволив разгадать свой план. И когда Нед провалится с треском, для всех станет очевидна ее собственная взвешенная и последовательная политическая программа. Двойная сдача.

А пока требовалась некоторая рисовка, работа на публику, чтобы закрепить симпатии электората за Недом Харпером. Нед был слабой натурой, но в настоящий момент он твердо верил в каждое отдельное проповедуемое им мнение – мнение, тщательно разработанное и внушенное ему Т.Д. как его собственное. Без продуманного плана было возможно – нет, вполне вероятно, – что