Фактор Лилит - Джин Пайва

Глава 20

Прихлебывая кислый, остывший кофе, оставшийся с завтрака, Джефф шагал из кухни в приемную. Едва замечая горький привкус перестоявшего кофе, он снова попытался подавить растущую ярость; только постоянный поток пациентов помешал ему сегодня разразиться справедливым гневом.

В середине приемного дня Элиза исчезла – без всяких объяснений. Бри вообще не появилась на работе, но с утра Элиза ловко маневрировала между разными обязанностями, отвечала на звонки и принимала тех больных, которые желали посоветоваться с ней лично. После одного из звонков она быстро накинула жакет – и исчезла, предоставив Джеффу лавировать в этом хаосе, как пожелает. Кризис удалось предотвратить, так как Джефф усадил около телефона молодую даму, объявившую о своем намерении непременно дождаться доктора Кроуфорд, и поручил ей заодно регулировать очередь в приемной. Девица оказалась ценной помощницей. Она прекрасно справилась со своими обязанностями и, хоть и не повидалась с женщиной-доктором, получила в утешение дневное жалованье за свои труды. А Элиза не позвонила за весь день ни разу.

Знакомо скрипнула входная дверь, не поддававшаяся никакой смазке. Скрип застал Джеффа на полпути между кухней и кабинетом. Отставив кофе, который действовал скорее угнетающе, чем бодряще, он устремился в коридор и, остановившись перед лестницей, принял картинную позу – ноги широко расставлены, руки скрещены на груди.

– Где ты была целый день, черт возьми? – выпалил он, прежде чем Элиза успела закрыть за собой дверь.

Ее лицо было усталым, поблекшим. Тревожные морщинки, которых он раньше не замечал, залегли между бровями, выделяясь на бледной коже. Усталый, расстроенный вид Элизы вызывал сочувствие, но желание выместить свой гнев, которое бушевало в нем целый день, победило жалость.

– Я была у Бри. Она… – Элиза помедлила, отвела глаза, пока подбирала подходящее слово, – больна. Очень серьезно больна.

Она не собиралась обороняться от нападок мужа – для этого у нее не осталось сил. Больше всего на свете ей хотелось поскорее подняться в спальню, спрятаться в своем убежище от всех открытий этого дня, бесконечно мелькающих в ее голове, хотя она пыталась упрятать их глубже, как можно глубже.

– Ты могла бы позвонить из больницы, – настойчиво повторил Джефф, преграждая ей путь.

– Мы не отвозили ее в больницу, – пробормотала Элиза, в голове у нее гудело все сильней и сильней, она вцепилась в перила, чтобы не упасть. – Мы вернули ее… я имею в виду, привели в чувство прямо дома.

Используя ее оговорку как запал для разжигания своего гнева, Джефф перебросил руку поперек пролета, не давая ей ступить на лестницу.

– С кем ты была? С кем ты встречалась? – Джефф почувствовал, как яростный поток слепой, уродливой ревности захлестывает, сминает последние барьеры здравомыслия в его сознании. – Это звонил мужчина, не так ли? – Его лицо, придвинутое вплотную к лицу жены, горело, слюна пузырилась в уголках злобно искривленного рта.

Попятившись, Элиза прислонилась к стене – отчасти в поисках опоры, отчасти потому, что идти ей было некуда.

– Звонил Жожо, друг Бри.

Сочувствие к мужу, волновавшемуся за нее целый день, отвлекло Элизу от мыслей о темных глубинах своей души, которые ее принудили приоткрыть, о способностях, которые она до сих пор не решалась признать, хоть и понимала, что отрицать их бессмысленно.

– Джефф, извини, я только сейчас поняла, что убежала, даже не сказав тебе куда и на сколько. А потом я не могла позвонить. Ты, наверное, смертельно волновался.

– Волновался? Ты бросила меня одного с толпой пациентов, и все, что ты находишь нужным сказать, – это «извини»… Позвольте сообщить вам кое-что, доктор Кроуфорд. У меня не было времени волноваться о вашей судьбе. Я был слишком занят, осматривая и своих, и ваших пациентов. Если б меня вовремя осенила счастливая мысль, я бы попросту запер двери, вот это было бы здорово, не правда ли? Новые доктора, открывшие свой кабинет в этом районе, закрываются посередине бела дня, не потрудившись отменить назначенный прием…

Неиссякающую нравоучительную тираду Элиза слушала, открыв рот, прислонившись к стене. Слова текли и текли, Джефф перечислил всех пациентов, которых ему пришлось принять, подробно объяснил, как он управился с каждым… Итак, вот в чем дело, поняла Элиза, уже почти не воспринимавшая слов, смысл которых ускользал от нее, только голос, сердитый голос Джеффа. Он злится на нее за то, что остался один, вот и все, – не было ни тревоги, ни волнения, просто злость, что пришлось переработать. Прикрыв глаза, Элиза предоставила Джеффу заканчивать свой монолог, отчаянно надеясь, что он наконец заткнется и обнимет ее. Его бесстрастный, холодный, обвиняющий тон был достойным фоном для воспоминаний о том, что ей пришлось пережить в этот день.

Когда Бри пришла в себя, они втроем проговорили целое утро. Одуревшая от бесчисленных чашек чая, усталая и опустошенная, Элиза понемногу начала понимать, кто она, или, вернее, что собой представляет ее дар. Хотя интуитивно она чувствовала, что Бри и Жожо не вполне корректны в своих заключениях, на худой конец, они хоть пытались разобраться. Угнетавшее Элизу постоянное чувство одиночества рассеялось, забрезжило понимание – в первый раз в жизни, – за которое пришлось заплатить высокую цену: прекратить прятаться от правды. Распутать ту паутину недомолвок и уловок, которую она соткала, обманывая даже себя саму, можно было только с помощью Бри и Жожо. Целый день они объясняли Элизе, как пользоваться своим даром, своей энергией, своей силой.

Она должна научиться управлять своим даром и, что еще хуже, – защищать себя. Сон, когда Талия мучила ее, – вовсе не плод воображения. Это было наяву.

Испуганная, в каком-то смысле еще более одинокая, чем раньше, Элиза брела домой. Но сейчас она убедилась, что это вовсе не ее дом – не в большей степени, чем любое другое жилье, пожалуй, даже в меньшей степени, чем те комнатки, сдающиеся внаем, которые она любовно украшала любимыми цветами и предметами. Ее дом – пещера в горах Кентукки, где с ней была Талия Дора. Они по-прежнему составляют единое целое; ей не удалось убежать. Пока не удалось.

Бри терпеливо объяснила ей все, что понимала сама. Она чувствовала, что аура Элизы, образующая сильный, мощный энергетический узор, разомкнута. Как целитель, Бри сталкивалась с этим и раньше, но не видела никогда такой жизненной и направленной связи. Родные сестры и братья, особенно близнецы, действительно могут обмениваться самыми потаенными мыслями, чувствовать боль, причиненную близкому, через целые континенты. Но Элизу и Талию Дору соединяла необычная симбиотическая связь. Им была подарена огромная сила – одна на двоих. Так что Талия была