Фактор Лилит - Джин Пайва

Они натаскивали Элизу до вечера, позабыв про окружающий мир и углубившись в мир внутренний, мир рассудка и чутья. Внезапно Элиза спохватилась, что Джефф погрузился в многозначительное молчание – видимо, уже довольно давно, – чтобы выделить важность полученного ею назидания.

– Я спрашиваю тебя, что ты делала, – после паузы повторил он, – и как ты умудрилась посвятить целый день единственному пациенту, да еще вне больницы.

– Это было нечто другое, – слабо отозвалась Элиза.

– Наверняка, – фыркнул Джефф. – А так как ты, очевидно, не намерена рассказать мне, что именно, я умываю руки.

Джефф схватил свой пиджак и подлетел к двери, прежде чем Элиза успела подобрать мало-мальски удобоваримое объяснение. Если ей самой потребовалось двенадцать часов, чтобы все выслушать и в какой-то степени принять, как могла она надеяться, что Джефф проглотит даже часть этой фантастической истории? Но проблема решилась сама собой – Джефф и не собирался ее слушать, он нуждался в аудитории для своего трагического монолога, а не в объяснениях…

Едва живая от усталости, Элиза затолкнула проблему семейных разногласий в самый укромный уголок своего сознания, и на передний план выступила близкая к реализации мечта о горячей, душистой ванне.

– Я знал, что у тебя ничего не выйдет. – Майкл кровожадно уставился на Талию.

– Возможно, это не столько моя, сколько твоя вина, ведь это ты недооценил свою дорогую сестрицу, – стойко отбивалась Талия, выглядевшая совершенно спокойной, если не считать побелевших костяшек сжатых в кулаки пальцев.

– Ты не просила меня произвести оценку ее возможностей, – парировал Майкл, – и ты знала, что она получила у нашей матери. Если это – пример твоего выдающегося планирования, я, кажется, промазал с партнером.

– Если ты и правда так думаешь, тогда самое время тебе, поджав хвост, бежать к своей любящей сестрице. Пади на колени, вымоли прощение и попроси включить тебя в ее внутренний круг, – язвительно произнесла Талия.

– Если у Бри есть внутренний круг, – так же едко парировал Майкл, поворачивавшийся вслед за шагавшей по комнате Талией, – это было бы неплохо.

Остановившись посередине комнаты, Талия и Майкл пожирали друг друга взглядами, каждый ни за что не желал отвести глаза первым. Две пары глаз – бездонные темные и блестящие зеленые – пылали яростью и злобой, между ними проскакивали искорки. Просторную комнату заполнило потрескивание заряженных частиц, воздух сгустился, достаточно было слова или жеста, чтобы раздался взрыв. Глядя в глаза друг другу, оба не шевелились, их ненависть росла и обретала форму, как реальное существо.

Волна статического электричества с грохотом вылетела из самого темного угла комнаты, свернулась в ослепительный ком шаровой молнии; явственно потрескивала ее раскаленная оболочка. Глаза Талии засияли победным блеском, и молния полетела в Майкла, опрокинула, пронзила его.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Майкл приподнял голову. Медленно, так медленно, что Талия и сама затаила дыхание, подсознательно приспосабливаясь к его ритму, он встал на колени, шумно хватая воздух.

При каждом необычайно глубоком вдохе – ей казалось, что его легкие не выдержат такого огромного объема воздуха, – его плечи перекатывались под рубашкой, мускулы явственно обрисовывались под тонкой тканью. При каждом длинном выдохе воздух наполняло отвратительное зловоние, ужасная смесь продуктов органического разложения и серы.

Зорко наблюдая за ритмичным движением его мускулов, Талия вдруг почувствовала, что подсознательно приближается к Майклу, чтобы помочь ему встать.

Он позвал ее, попросил помощи.

И ее рука против желания потянулась к нему.

Усилием воли отдернув протянутую руку, Талия заставила себя попятиться, отодвинуться от сгорбленной фигуры. Майкл сделал еще один глубокий вдох и еще один – комната, казалось, пульсировала в такт его дыханию. Каждый вдох заметно увеличивал размер его тела, каждый выдох сгущал ядовитые испарения. Талия почувствовала, что ее гипнотизирует медленный ритм его дыхания.

Прошла четверть часа, и отравленный воздух сгустился настолько, что утратил прозрачность. Талия по-прежнему не сдвинулась с места. Наконец стены перестали пульсировать, и хриплые звуки дыхания затихли.

Майкл выпрямился, изящно и легко, одним прыжком, разогнув свою сгорбленную спину. Талия попятилась, ее глаза расширились, а губы распахнулись в беззвучном крике. Существо, стоявшее перед ней, не было тем человеком, которого сразила брошенная ею молния.

В изучении черной магии Майкл достиг большего, чем Талия могла вообразить.

Это было выше и несоизмеримо шире. Талия хорошо изучила габариты Майкла. Не раз она обнимала его мускулистое тело, обвивая его бедра своими, сомкнув лодыжки на его ягодицах, призывая его войти глубже – и скрепить их соглашение. Но ей бы не удалось развести ноги, чтобы принять своего любовника таким, каким он был сейчас. Лопнувшая рубашка Майкла лохмотьями свисала с плеч существа; когда его руки потянулись к Талии, упали и остатки ткани. Какого пола это существо, было ясно сразу – обрывки брюк валялись на полу, а напряженный член был больше предплечья.

Глаза существа медленно открылись и встретили ее взгляд.

Талия завизжала.

Глаза были красными, полностью красными, без всяких различий между белком, радужкой и зрачком. Они сверкали, как уголья, их жар проник глубоко в ее голову.

– Ты слишком долго дурачила меня, – наполнил комнату глубокий, звучный голос. – Я наблюдал за тобой, – продолжало существо, – за твоими уловками и трюками. Мне было интересно, как далеко ты готова зайти, чтобы заполучить его в союзники. Спасибо, что освободила меня. Небольшая потеря самообладания, вызванная порывом гнева, – вот и все, что мне требовалось.

– Кто ты? – прошептала Талия, у нее перехватило горло. – Кто ты?

– Майкл, конечно, ты сама это знаешь. Возможно, представляющий собой нечто большее, чем ты думала. А теперь я хочу узнать, на что способна ты.

Ладонь – вдвое больше той, что ласкала ее, – потянулась к Талии.

Затрещали электрические разряды, зловоние усилилось, обжигающее и удушающее, как дыхание преисподней.

Нога – размером с ласту водолаза – шагнула, сотрясая пол. Глаза Талии оказались на уровне голой, безволосой, без следа сосков груди. Внезапно Талия поняла, что это существо практически лишено человеческих черт. Даже возбужденный подрагивающий пенис выглядел карикатурно – гладкий стержень, выступавший из паха без признаков мошонки. Это был не половой орган – оружие.

Жуткое существо сгребло ее плечи, притянуло к себе, прижимая ее лицо к сырой склизкой коже, нацелив свой ужасный член на ее тонкие льняные брюки. Талия чувствовала через одежду жар, который излучало ужасное оружие. Чудовище собиралось пронзить ее, буквально проткнуть насквозь. Талия почувствовала вкус желчи во рту.

Она неистово вырывалась, пытаясь освободиться, и каждую частицу своей силы вкладывала в удары колена, яростно пиная чудовище в безволосый пах. Но удары, казалось, не