Джули Чан мертва - Лианн Чжан

Она качает головой.

– Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему аудитория потеряла ко мне интерес, но через пару лет мои видео едва набирали четырехзначные цифры в просмотрах, а число подписчиков застыло. Бренды перестали со мной работать из-за низких рейтингов, а просмотров было недостаточно, чтобы нормально зарабатывать на рекламе. Я пыталась ловить тренды, менять себя – все что угодно, лишь бы вернуть потерянное. Но людям было плевать.

Я и раньше что-то такое подозревала. Келли, как и бесчисленное множество других создателей контента, просто исчезла с радаров. Зачастую это происходит не по их вине. Стоит лишь ослабить хватку в этой своеобразной экосистеме внимания, и ты срываешься, падаешь в пустоту забвения, превращаясь в еще один пункт в длинном списке устаревших интернет-ссылок. А когда понимаешь, что что-то пошло не так, подписчики уже отвернулись от тебя, и короткое мгновение, когда еще можно было удержать их интерес, быстро прошло, испарилось.

– В двадцать лет я уже ушла из профессии, да еще и осталась без аттестата. Сниматься перед камерой стало стыдно и унизительно, будто я обезьяна, которую заставляют выступать перед пустым залом. После года без какого-либо прогресса я оказалась в полном одиночестве. Никакой надежды. Меня пожирали тревога и депрессия. В отчаянии я сделала последнюю попытку вернуть аудиторию – начала писать популярным блогерам с предложением коллаборации. Жалкие попытки жалкой девчонки: большинство даже не удосужилось ответить. Но кое-кто согласился.

– Белла Мари, – говорю я, ведь ответ очевиден.

На губах Келли появляется редкая искренняя улыбка.

– Она стала моим спасением, дала мне второй шанс, провела меня через трудности, помогла решить, казалось бы, непреодолимые проблемы. Например, жевать жвачку с резким ароматом, чтобы справляться с тревогой, ведь яркий вкус становится своеобразной опорой в сложной ситуации. Да, так и работает техника заземления. А когда меня пригласили в эту поездку, моя карьера вошла в прежнее русло. И этот камбэк дал мне надежду на лучшее будущее.

– Что она сделала?

На этот раз Келли не упрекает меня за то, что я перебиваю. Она поворачивается ко мне, и ее глаза блестят.

– Закрой глаза и ощути свое тело. В тебе что-то изменилось?

Я делаю, как она говорит. Сомкнув веки, я сосредоточенно прислушиваюсь к себе.

– Я чувствую… легкость.

– Эта легкость в груди – знак равновесия. Благодаря нашей совместной работе прошлой ночью вселенная услышала твой зов и дала знак. Но это прекрасное ощущение не будет длиться вечно. Если ты хочешь, чтобы твои желания действительно исполнились, ты должна по-настоящему поверить в это и принять ту положительную энергию, которую мы тебе дарим. Иначе все это временно. Сможешь?

Как странно. Но это правда. Я чувствую легкость, отрешенность от тревог, будто в любой момент могу взмыть в небо. Но это не бесцельный полет: я не пылинка, которую носит ветер, не молекула, испаряющаяся под солнцем. Я наконец чувствую себя цельной, я контролирую себя, я готова сделать мир своим. Если бы я могла остаться такой навсегда – никаких тревог, никаких сложностей, никакого неподъемного груза в виде моей тети-шантажистки, – я бы сделала все, чего бы у меня ни попросили.

Однако тонкая нить сомнения все еще удерживает меня на земле. Правду ли говорит Келли? Эти ощущения – результат групповой манифестации? Прошлая ночь не была приятной. Я ненавижу свою тетю и хочу, чтобы она держалась от меня подальше. Но сжигать ее? Этого я никогда не хотела.

Я открываю глаза и вижу черные зрачки уставившейся на меня Келли. Я вздрагиваю, хотя ветер теплый. По всему телу бегут мурашки.

– Когда я стала единым целым с этой группой, – продолжает она, – приняла все, что мне дают, оказалась под защитой, я словно переродилась. Мои мечты воплотились в реальность. Ты ведь тоже этого хочешь?

Я сглатываю.

– Хочу.

– Так и будет. Но для этого нам нужно сохранять позитивную энергию, которую мы источаем. Это значит, что мы должны доверять друг другу. Верить друг в друга. Только так мы можем поддерживать и защищать друг друга. Мы не сможем вырасти и воплотить мечты, если не будем опорой друг другу. Помни: не всем дают второй шанс. Мы думаем только о твоем благе. Ты понимаешь?

Ее слова гудят у меня в груди, заставляя сердце биться быстрее. Та нить сомнения, что удерживала меня, рвется после всего, что сказала Келли. Я не хочу быть привязанной к земле, если могу взлететь на недостижимые высоты.

– Да. Понимаю.

И, как только слова слетают с губ, я снова оказываюсь в невесомости.

43

Утреннее солнце нежно греет мою кожу. Ветер прохладный. Каждый вдох – освежающий глоток соленого морского воздуха.

– А теперь откройте глаза и почувствуйте, как вы изменились, – говорит София, завершая нашу пятиминутную дыхательную медитацию. Она ведет наше утреннее занятие: виньяса-йогу в саду. София – сертифицированный инструктор, чертовски хороший инструктор. Кажется, я никогда не делала позу собаки так хорошо, как сегодня. Мое гибкое тело переполнено энергией, словно я враз лишилась всех тревог.

София одета в белый лен, как и все мы, легкие и свободные. Она настояла, чтобы мы тоже переоделись, поскольку так мы ближе к тому, как практикуют йогу в Индии. Ну да, конечно. Хотя, надо признать, так куда приятнее, чем в обтягивающих легинсах и впивающемся в тело спортивном топе. И самое приятное – мне не нужно думать о том, видны ли складки на животе, когда я наклоняюсь к пальцам ног.

Это даже придает уверенности.

– Прежде чем закончить, я хочу, чтобы каждая сказала о себе что-то хорошее, а группа повторила это в форме на «ты». Я начну, и мы пойдем по кругу.

После того, что сказала Келли, я понимаю, что эти аффирмации – еще один инструмент их манифестаций. Я начинаю понемногу понимать их силу, но все равно так открыто хвалить себя немного странно.

– Я успешна, – начинает София.

– Ты успешна, – говорим мы. Я подавляю внутреннее сопротивление, напоминая себе: нужно поддерживать групповую синергию.

– Я красива, – говорит Ана.

– Ты красива, – легко, с улыбками повторяют все.

Хм. Почему только мне это дается так трудно? Боже… Неужели во мне говорит внутренняя мизогиния? Хотя… она ведь и правда красивая. И я тоже!

– Я трудолюбивая, – говорит Келли.

– Ты трудолюбивая.

– Я хороший человек, – говорит Анжелик.

– Ты хороший человек.

– Я преданная, – говорит Лили.

– Ты преданная.

– Я хорошая мать, – говорит Ай.

Я смотрю на нее, пока