Джули Чан мертва - Лианн Чжан

– Ты хорошая мать.

Похоже, то, что Лили сказала ей утром, подействовало. От нее волнами исходит спокойствие.

– Я умная, – говорит Эммелин.

– Ты умная.

– Я смелая, – говорит Майя.

– Ты смелая.

Наступает короткая пауза, и я понимаю, что теперь моя очередь.

Я откашливаюсь, чувствуя, как подступает смущение.

– Я… достойный человек, – говорю я.

– Ты достойный человек.

Они повторяют это без запинки. Без тени сомнения. Как будто это правда. Истина, не подлежащая сомнению. В груди вспыхивает свет, что горячим потоком разливается по венам. Расплываясь в улыбке, я выпрямляюсь.

Я достойный человек. По-настоящему. Группа подарила мне это чувство – светящееся, живое, – и больше некому его оспорить, некому нашептывать угрозы и сомнения.

Я достойна лучшего.

Последней говорит Белла Мари. Мы все поворачиваемся к ней, и она улыбается своей безупречной нежной улыбкой.

– Я лидер.

– Ты лидер, – отвечаем мы.

44

Обед проходит на пикнике у океана. Шипучие розовые напитки в запотевших бокалах для шампанского, сэндвичи, нарезанные по диагонали на четвертинки, блюда с тропическими фруктами, салаты из кейла с зернами граната и миниатюрные клубничные пирожные – все разложено на клетчатом пледе. От солнца нас укрывает зонт.

После йоги во мне пульсирует светлая энергия. С каждым шагом я чувствую, что я достойный человек. Я прекрасная, замечательная, смелая и добрая. Я давно не чувствовала себя так – так свободно. Мы молоды, полны жизни, искренне поддерживаем друг друга. Мы смыли макияж, сняли свою броню, переоделись в льняную одежду. Сейчас на нас нет масок, мы уязвимы и несовершенны.

Если вся неделя будет такой, я не захочу уезжать.

– Мне никогда вас не отблагодарить, – говорю я. – Мне было необходимо как следует отдохнуть.

– Конечно, дорогая, – отвечает Белла Мари, протягивая салфетку Эммелин, которая пролила апельсиновый сок на белые брюки. – Мы недостаточно прислушиваемся к себе. Для меня честь принимать вас всех.

– Приятно наконец побыть наедине с собой, – добавляет Ана.

– Особенно нам, мамам, – говорит Лили, бросая взгляд на Айлу. – Иначе можно совсем потерять себя. Я не собираюсь тебя пугать, конечно, – обращается она к Анжелик.

– О, я не переживаю. – Анжелик гладит свой живот. Она смотрит на далекие волны, и между ее зафиксированными ботоксом бровями проступает намек на беспокойство. – Меня это совсем не волнует.

Ай накалывает вилкой листик салата.

– Лили повела меня утром на прогулку, и до меня вдруг дошло. Не могу поверить, что у тебя есть целый остров.

Она жует, затем глотает.

– Это… безумие. И вы собираетесь здесь, вот так, каждый год?

– Все благодаря Белле Мари, – говорит Келли. – Она так много для нас делает.

– Такая щедрая, – добавляет Эммелин.

– И такая идеальная, – говорит Лили.

– И красивая, – вставляет Майя.

Белладонны смотрят на Беллу Мари сияющими глазами, а она смущенно улыбается. В солнечном свете ее золотые кудри кажутся почти белыми.

– Ой, перестаньте, – говорит она, прикрывая рот.

– Мы все так много работаем, – продолжает Келли. – Это единственная неделя в году, когда мы можем отдохнуть.

Все согласно кивают.

Но идиллию вдруг разрушает короткий смешок. Едва заметный смешок Айлы. Взгляды мгновенно устремляются к ней. Она оглядывается, поджимая губы.

Келли склоняет голову набок, и в ее глазах мелькает раздражение. До меня долетает запах мяты, хотя она не жует жвачку.

– Над чем ты смеешься?

Она улыбается, но голос звучит резко.

– Айла, – говорит Лили, крепко сжимая стакан с соком. – Помнишь, о чем мы говорили утром?

– Да, но я просто… ну… понимаете.

Она неловко смеется. Но ее встречает тишина.

– Понимаем… что? – спрашивает Келли.

Айла оглядывается, будто надеется, что кто-то договорит за нее. Все молчат.

– Мы инфлюенсеры.

– И что это должно значить? – спрашивает Келли.

Я замираю, внутри все сжимается. В нескольких шагах вода с грохотом разбивается о камни, брызги долетают до моего бедра.

Ай поднимает вилку, словно надеется, что разговор сойдет на нет. Но все молчат, и она опускает ее и тихо произносит:

– Я просто хочу сказать… быть инфлюенсером – это не самое сложное занятие на свете.

Она смотрит на Келли.

– Ты всего-то снимаешь реакционные видео.

Келли изгибает бровь.

– И?

– Ты серьезно? Хочешь, чтобы я сказала как есть? – Айла вздыхает. – Ну… это не требует особых усилий.

Я сжимаю край блузки, дыхание сбивается. Что она делает?

Келли раскрывает рот, и у нее вырывается злобный смешок.

– Ты вообще представляешь, сколько я работала, чтобы добиться того, что у меня есть? И, между прочим, у меня очень высокий уровень продакшена. У меня команда из пяти человек. Я кормлю семьи.

– Да, но в итоге ты просто нажимаешь «Плей» и записываешь реакцию, разве нет?

– Так описывать мою работу… просто отвратительно.

– Отвратительно? – присвистывая, произносит Ай. – Ничего себе.

Я прикусываю губу, переводя взгляд с Келли на Айлу. Я хочу, чтобы они прекратили. Хочу, чтобы все вернулось на минуту назад. Мы были семьей. Поддержкой друг для друга.

Что случилось с рассказами Келли о групповой синергии? Эти правила не действуют, если вдруг задели ее?

– Думаю, нам всем стоит успокоиться, – начинает Эммелин.

– Если это так просто, – перебивает Келли, – почему бы тебе самой этим не заняться?

Айла откидывается назад, поднимая руки. Мол, ну это же очевидно.

– Меня никогда не будут любить за посредственные ролики, потому что я далека от образа типичной белой красавицы.

Я морщусь – она произнесла то, что и так витало в воздухе, – и бросаю взгляд на Беллу Мари, ожидая, что она разрядит обстановку. Но ее губы сомкнуты. Она не следит взглядом за говорящими, будто погружена в собственные мысли.

Келли сжимает кулаки.

– Посредственные?

– Расовая принадлежность не имеет никакого отношения к контенту Келли, – говорит Ана.

– Конечно, как скажешь. – Ай закатывает глаза.

– Думаю, нам всем стоит сделать вдох, – бодро начинает София, – немного медитации и позитивной энергии…

– Прошу прощения? – резко бросает Ана. – Мне пришлось потрудиться, чтобы набрать столько подписчиков! Ты вообще представляешь, чем мне пришлось пожертвовать?

– Вся твоя карьера построена на твоей внешности, – продолжает Айла. – Без обид, но ты должна признать, что это правда. Это твоя ниша. Ты не поешь. Ты не делаешь макияж. Ты не занимаешься фитнесом. Ты просто красивая. Ты делаешь селфи и показываешь, какое у тебя якобы идеальное тело.

– Это неправда. Я пишу стихи!

– Писать обрывки фраз с новой строки – это не поэзия!

Ай держит осанку, каждая мышца спины напряжена, между бровями – жесткая складка.

– Я имею в виду… Да зачем мы вообще это обсуждаем?

Анжелик допивает апельсиновый сок и наливает себе бокал вина, а Лили прикрывает ладонью лицо.

– Если мы белые,