Кровавый навет - Сандра Аса

бросился прочь. На улице бушевал настоящий ураган, что ничуть его не смутило, даже, напротив, придало ему сил. Он сделал глубокий вдох, жадно глотая свежий воздух, целебный для измученных легких. Затем побежал за лошадью.

Добравшись до дома, он сразу же направился в спальню и рухнул на кровать.

– Готово, – прошептал он, вымотавшийся, но довольный. – Кровавый навет у меня в кармане.

16

Яд для предателя

– Боже мой, хозяин! – бормотал Лоренсо, прикасаясь влажной салфеткой ко лбу Себастьяна. – Какой ужас! Вхожу в контору, а вы на полу, бездыханный! Я думал, вы…

– Со мной все хорошо, дружище, – пробормотал Себастьян, все еще порядком оглушенный. – Только голова побаливает.

– Не понимаю, какой смысл грабить нотариальную контору. Здесь нет ничего, представляющего интерес, например денег.

– Есть книги и ценные вещи, Лоренсо. Кого тут только не бывает: посыльные, клиенты… Кто-то навестил нас в дневные часы и, почувствовав запах сардин, решил вернуться, а глухая ночь – самое подходящее время. Проверьте, не пропало ли чего-нибудь.

– Все на месте. Скорее всего, вы застукали вора врасплох, и он ушел без добычи. Неужто вы не запомнили никаких признаков, по которым его можно было бы опознать? Каков он? Высокий? Низкий? Блондин? Брюнет?

– Он был закутан с головы до ног и умчался быстрее лани, – проворчал Себастьян. – Я услышал шум за занавеской и собрался ее отдернуть, он набросился на меня, ударил по лицу, и я потерял сознание.

– Негодяй оглоушил вас будь здоров. Похоже, он взял какой-то острый предмет: у вас отметина на лбу.

Услышав это, Себастьян поспешил снять салфетку, которую Лоренсо положил ему на лоб, и нащупал круглую ссадину со следами засохшей крови.

– Вы правы, а я и не заметил, – он хмурился, о чем-то размышляя. – Это мне напоминает… Погодите-ка, приятель. Дайте сообразить. Да! Я все помню! Меня ослепила вспышка! Мне кажется… в ней было что-то знакомое. Однако я до того сбит с толку, что не могу… не могу… Проклятье! Не могу сообразить, что это было.

– Не переживайте, хозяин. Еще бы, такое потрясение! Когда вы отдохнете, у вас и голова как следует заработает. А сейчас надо сообщить о происшествии альгвасилам.

– Лучше замять это дело. В Граде свирепствует преступность, и мои ночные патрули чрезвычайно расстраивают Маргариту. Если она узнает о нападении, то встревожится еще больше, а я бы предпочел избавить ее от ненужных тревог.

– Она догадается обо всем, увидев ваш лоб.

– Скажу ей, что споткнулся во время вчерашнего патруля и набил себе шишку, – тут же нашел выход Себастьян. – Такое случается не в первый раз.

– Вам следует обратиться к властям, хозяин. Нападение на присяжного нотариуса в его собственной конторе – дело серьезное!

– Полиция занята поисками пропавшей девицы. Мадрид взбудоражен, народ того и гляди поднимет бунт. Властям придется отложить все дела, чтобы успокоить жителей, и я не собираюсь осложнять их задачу из-за обычной шишки. Забудем об этом, и, умоляю вас, ни слова Маргарите.

– По-моему, вы совершаете ошибку, дон Себастьян, как бы это не вышло боком, – смиренно ответил Лоренсо, пожимая плечами. – Что же касается вашей жены, то у нее есть причины для беспокойства. Вы пропадаете со вчерашнего дня.

– Она знает, что я спешу сразу же записывать ночные события. Скажу, что споткнулся и набил себе шишку, а потому решил избавить ее от лишних переживаний и заночевать в конторе, пока синяк не подживет. Отправьте слугу, пусть объяснит ей причины моего отсутствия. И давайте позавтракаем на Пласа-Майор. Отведаем тамошнего летуарио и запьем его водкой.

По дороге на Пласа-Майор Лоренсо о чем-то оживленно рассуждал, Себастьян же рассеянно кивал в ответ. Все мысли нотариуса были заняты вспышкой, ослепившей его во время нападения.

* * *

Устроившись на помосте для визитов, донья Франсиска ожидала дам, приглашенных на полдник. Эти скромные посиделки она устраивала раз в неделю на протяжении нескольких лет и, поскольку подобное гостеприимство весьма ценилось в обществе, а к тому же доставляло удовольствие ей самой, неуклонно соблюдала этот обычай, и отступить от него ее заставили бы лишь исключительные обстоятельства.

Помост располагался в глубине гостиной за балюстрадой из дорогого дерева, его устилали турецкие ковры, на примыкавших к нему стенах висели плотные гобелены, серебряная жаровня согревала воздух.

Устроившись среди подушек, хозяйка трудилась над паллием[33] – его она собиралась пожертвовать коллегии Святого Фомы в соответствии с благочестивой традицией, которая предписывала знатным дамам проявлять набожность, выражавшуюся в вышивании изящных вещиц для убранства Божьих пенатов. В перерывах между стежками она, подобно другим знатным испанкам, жевала кусочки букаро. Считалось, что употребление в пищу ароматной глины отбеливает кожу, а поскольку цвет лица напрямую связывали с красотой и благородством, глину ели ежедневно.

Этот обычай ужасал иностранок: по их мнению, лица испанок были не белыми, а желтоватыми. Причина была очевидной: глина закупоривала желчные протоки и вызывала расстройство, называемое «засорением», одним из симптомов которого была желтуха. И все-таки знатные дамы упорно жевали глину, – не только ради заботы о коже. У глины имелись еще два важных свойства. Во-первых, она давала разуму и телу приятную разрядку, а во-вторых, устраняла менструальные выделения, позволяя предаваться мимолетным увлечениям без всяких последствий.

Чем бы ни объяснялся этот обычай – стремлением отбелить кожу, ощутить блаженную расслабленность или избежать нежелательной беременности, – глина настолько нравилась испанкам, что исповедники часто предписывали прихожанкам временно отказаться от этого лакомства и тем очиститься от грехов, поскольку большинству из них глина была дороже причастия.

Как только донья Франсиска проглотила последний кусочек букаро, появился Энрике. Одним прыжком поднявшись на помост, он присел на перила, сложил руки на груди и испытующе уставился на мать:

– Матушка, что происходит с отцом? Мне сообщили, что он не встает с постели.

– Почему ты врываешься ко мне на помост, как гуляка в трактир? – гневно вскричала донья Франсиска.

– Не уходите от вопроса. Что с ним? Несколько дней назад он был совершенно здоров, а сегодня собрался помирать.

– Прочь с помоста. Я не давала тебе разрешения являться сюда, главным образом потому, что ты не удосужился его попросить.

– Я требую ответа, матушка.

– А я требую уважения к своей особе. Вон!

Пробормотав проклятие, Энрике покинул женскую территорию и уселся в кресло.

– Итак, я покинул пределы вашего королевства. А теперь выкладывайте. Что вы сотворили с отцом?

– Я? – воскликнула донья Франсиска и приподняла брови, отчего на ее лице появилось невинное выражение. – Что я могу ему сделать, если я не видела его с тех пор, как он сообщил нам о своих планах на