Шпионская леска - Лен Дейтон

Хэрри сказал:

— Тут несколько досье, насчет которых я хотел бы посоветоваться с тобой до ленча. — Он посмотрел на часы. — Столик заказан на час. Устраивает?

— Конечно.

— Я рад, что мы сегодня встретились, Бернард. Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказываешь.

— Неужели?

— Даешь мне возможность остаться чистым перед конторой. Джо Броуди здесь и роет землю.

— Джо Броуди?

Я думаю, он заметил, как насторожило меня это известие. Он сказал:

— Да, Джо Броуди. Джо Броуди прилетел из Вены и обедает сегодня у посла, но это не помешает ему прийти в контору и поставить всех на уши — просто из желания заставить ребят поработать.

— Такой серьезный он парень, этот Броуди?

— Бывает таким, если не знаешь, как к нему подъехать. — Хэрри плутовато улыбнулся. — Его нужно погладить по шерстке, если ты понимаешь, что я имею в виду. Ты, кажется, знаешь Броуди?

— Мы встречались в Берлине.

— Броуди не терпится продвинуться. Говорят, он будет участвовать в операциях на самом высоком уровне.

— Броуди слишком стар.

— В ЦРУ, дружище, никто и никогда не бывает слишком стар. Вот почему у нас всегда горят глаза. Мы держим носы по ветру и дышим своим боссам в затылок.

— И Броуди тоже?

— Но он должен быть уверен, что в Вашингтоне известно о его отменном здоровье и бодрости. Улавливаешь?

— Я думал, Броуди в Вене.

— Забудь о Броуди. Я умею с ним обращаться. Давай-ка покажу тебе эти досье. Просмотри и скажи, если там что-нибудь не так. А потом пойдем посидим у «Коннота» — на все, что еще нам причитается в этом месяце. Ну как?

— Идет, — сказал я.

— Просмотри сначала вот это, а я пока принесу остальное. — Он вручил мне папку и фломастер.

Я просмотрел ее. В конце лежал розовый листок — обычный бланк с вопросами и ответами, используемый ЦРУ для обработки срочных материалов. Выделенные вопросы не содержали ничего сверхсложного, хотя я и полагался только на собственную память. Но слишком много их было, этих вопросов.

Хэрри вернулся с двумя папками и бросил их мне на колени. Заметив, что мой стакан пуст, он смешал еще два своих фирменных мартини.

— Есть еще одно досье, но я не могу его найти. Один из служащих сказал, что его отправили на Гросвенор-сквер. Может быть, оно понадобилось Броуди. Его могут прислать с курьером в полдень. В любом случае, сделай, что можешь, и пойдем перекусим. Сверток оставь здесь. Мы вернемся после ленча, и, если это чертово досье принесут, ты, может, взглянешь и на него.

— О'кей.

Я закончил свою работу, и мы отправились в отель «Коннот» на Карлос-плейс. Холодный воздух лишь частично выветрил из нас мартини.

Пош Хэрри заказал столик у окна, и он сдержал свое обещание. Мы начали с карты вин, и то, что он выбрал, оказалось выше всяких похвал. Впервые мы беседовали с ним по-дружески. Я знал его давно, но встречался с ним только по службе.

Если бы профессионализм агента оценивался по степени скрытности, Пош Хэрри оказался бы одним из самых искусных среди тех, кого я знал. В течение многих лет никто не был до конца уверен, что он связан с ЦРУ. Даже сейчас я не был убежден, что он их кадровый сотрудник. Брат Хэрри — много старше его — погиб, выполняя задание ЦРУ во Вьетнаме. И, как я слышал, Хэрри считал компанию виновной в его смерти. Но я никогда не говорил с ним об этом, и, если даже на душе у него и оставалась какая-то горечь из-за того давнего случая, было маловероятно, что он обнаружит свои чувства.

Не менее самоуверенный и не менее скрытный, Хэрри обладал теми качествами, которых Рольф Маузер не имел. Маузер был заурядным убийцей, находившим удовольствие в самом процессе игры, причем игры без правил. Для Хэрри конечный результат был единственно значимым. В этом и заключается, я думаю, основополагающее различие между Востоком и Европой, между явным и скрытым, между силой и хитростью — как между боксом и дзюдо.

Я поступил бы гораздо дальновиднее, предавшись подобным размышлениям до ленча, ибо, вернувшись в дом на Брук-стрит, я абсолютно не был готов к ожидавшей нас буре.

— Вы знаете, который час?! — орал Джо Броуди, чей обед у посла оказался не столь продолжительным, как наш, да и, вероятно, напитки были попроще.

— Мне очень жаль, Джо… — проговорил Хэрри, поднимаясь вверх по лестнице и смущенно глядя на краснолицего Джо Броуди, стоявшего на верхней площадке. Я взирал на Броуди не без любопытства. До этого я видел его лишь спокойным и благостным.

На Броуди был синий в полосочку костюм-тройка, приличествующий обеду у посла. Это был пожилой лысый мужчина в круглых очках в золотой оправе — очки смотрелись на его лице золотыми монетами, вросшими в сучковатый ствол векового дуба. Прежде я видел его несколько раз за коктейлями, мудро улыбающимся и снисходительно прислушивающимся к разговорам вокруг. Но сейчас передо мной был низенький взбешенный человечек, чье бешенство вывело из равновесия даже Поша Хэрри, всегда бесстрастно-безмятежного.

— Вам жаль?! Еще бы вам не было жаль! А это еще кто? А, это вы, Сэмсон, чуть не забыл, что вы придете. Вы закончили?

Сейчас мы находились уже на верхней площадке. Джо Броуди завел нас обоих снова в ту же комнату, где мы сидели до ленча. Он прошелся по ковру, снял пиджак и бросил его на стул. Пиджак неторопливо шевельнулся, словно потревоженная рептилия, и соскользнул на пол. Броуди, казалось, этого не заметил.

Я молчал. Броуди посмотрел сначала на меня, потом на Хэрри. Я чувствовал себя неловко — как человек, случайно оказавшийся свидетелем безобразной семейной сцены. Наступившую тишину заполнил городской шум — неумолчный рокот, напоминавший отдаленные раскаты грома.

Когда Хэрри наконец понял, что отчитываться перед Броуди я не собираюсь, он ответил сам:

— Еще не совсем, Джо. Но в основном закончили.

— О