Шпионская леска - Лен Дейтон

— Осталась одна папка, — смущенно произнес Хэрри.

— Вы спрашивали его о Зальцбурге? — Броуди говорил обо мне так, словно меня здесь не было.

— Я не знал, понадобится ли вам это, — сказал Хэрри.

— Садитесь, Бернард, — сказал Джо Броуди. Он виновато улыбнулся, бросил взгляд в мою сторону, как бы заверяя меня, что я здесь ни при чем, что я не имею никакого отношения к их ссоре с Хэрри.

— Хотите выпить, Джо? — спросил Хэрри, все еще пытаясь унять его гнев.

— К черту выпивку! Я хочу видеть вашу работу.

Броуди зажал двумя пальцами нос, точно собирался принять какое-то гадкое, дурно пахнущее лекарство. Хэрри пробормотал, что неплохо бы выпить содовой, пошел за стаканом. Я никогда не видел Поша Хэрри взволнованным, но сейчас руки его дрожали.

Броуди опустился в кресло напротив меня, тяжко вздохнул. И я вдруг понял, что он ужасно устал. Чуть съехавший набок галстук, пуговицы на жилете расстегнуты, выбившаяся из брюк рубашка… Скверное настроение сказывалось и на его облике, и, вероятно, на самочувствии.

Но мои надежды на то, что он сейчас возьмет себя в руки, забудет хотя бы на время свои неприятности, не оправдались: когда он снова заговорил, голос его звучал столь же резко:

— Один из наших людей погиб в Зальцбурге. Вы знаете об этом?

— Я там был, — сказал я.

— Знаю, что вы там были. Что случилось на самом деле, Бернард?

— Значит, он был одним из ваших?

— Я спросил, что случилось на самом деле.

— Я не знаю, что случилось на самом деле, — ответил я.

— Не увиливайте, Бернард. У меня мало времени, и я не в том настроении.

— Я не могу сообщить вам ничего сверх того, что известно полиции.

— А вы что, видели полицейский отчет?

— Нет, — признался я.

— Бернард, какого дьявола! Выкладывайте все, что знаете. — Он снова зажал пальцами нос, затем с силой провел рукой по подбородку, словно отирая губы. Очевидно, этот жест его означал попытку успокоиться…

— Не волнуйтесь, мистер Броуди, — сказал я. — Взрыв произошел в результате замыкания. Ваш человек Джонсон мертв. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.

— Пожалуйста, опишите мне Джонсона.

— Приятные манеры. Довольно высокий, видимо, в хорошей форме, правда, несколько тяжеловат. Седые вьющиеся волосы, небольшая бородка, усов нет. Бифокальные очки в золотой оправе…

— Достаточно. Кто это сделал, малыш?

— Понятия не имею.

— А мне кажется, имеешь, — произнес Броуди. В голосе его зазвучали угрожающие нотки.

— Тогда подскажите мне, — сказал я.

— Вопросы задаю я, — отрезал Броуди. — Подумай лучше.

— Я сказал вам все, что мог, мистер Броуди.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

— Я собираюсь спросить вас еще раз, Бернард. Я хочу, чтобы разговор наш носил официальный характер.

— Как вам угодно, — ответил я. — Я уже сказал и снова повторяю: я не знаю.

— Нашего парня… — Он внезапно замолчал. Я забыл, что старшие чины в ЦРУ всегда говорят «наш парень». Когда он снова заговорил, речь его звучала несколько сумбурно, взволнованно — так говорят люди, чем-то очень расстроенные. — Нашего парня, его звали Барт Джонсон… Он был хорошим человеком… работал во Франкфурте. Я знал Барта двадцать лет. Мы вместе были в Москве — очень давно. Он помог выявить нескольких предателей. Я сегодня обедал у посла, мне хотелось… хотелось бы, чтобы Барт знал, что Вашингтон уполномочил меня расследовать это дело, используя все возможности.

— Рад это слышать, мистер Броуди. Если меня уберут, как вашего друга Джонсона, мне хотелось бы знать, что кто-то здесь расследует это, «используя все возможности».

— О'кей, Бернард. Мы знаем, что вы встречались с Бартом Джонсоном. Никто не говорит, что вы замешаны в его убийстве, но я хочу знать — что на самом деле происходило в этом чертовом отеле? Непосредственно перед взрывом?

— Я могу сказать вам лишь одно: до взрыва в отеле проводился филателистический аукцион.

Я старался говорить как можно спокойнее, корректнее, но, похоже, у меня это не слишком хорошо получалось.

— Подумай лучше.

— Спросите что-нибудь полегче…

— О'кей. Вот тебе вопрос полегче: почему ты такой засранец?

Я поднялся и направился в противоположный конец комнаты. В дубовой панели была вырезана потайная дверь, замаскированная, впрочем, довольно наивно, — прикрытая двумя гравюрами с изображением скачек. Перед дверью стоял небольшой столик со столешницей в виде шахматной доски, на которой рукой декоратора были расставлены шахматные фигурки. Я обернулся. Броуди медленно поднимался из кресла. Я отбросил ногой столик и попытался открыть дверь. Она была заперта.

— Вы откроете дверь, мистер Броуди? Или мне сделать это самому?

Не выпей я бутылки «Шато Тальбот» и двойной порции солодового виски, завершившей мой обед, мне не хватило бы ни сил, ни сноровки сделать то, что я сделал: ударом ноги я почти что сорвал дверь с петель, — она с грохотом распахнулась.

На мгновение мне показалось, что я совершил неисправимую ошибку, но нет — ошибки не было. Двое мужчин — оба в наушниках, в рубашках с короткими рукавами — подняли головы, щурясь от ворвавшегося в комнату света. На их лицах был написан ужас. За спиной у них стояли телемониторы, экраны мерцали в темноте. Операторы вскочили на ноги. Один из них, отпрянув назад, случайно зацепил что-то на столе. Раздался треск.

В этот миг тяжелая дверь, издав протяжный скрипучий звук, повернулась на оставшейся петле и с грохотом завалилась на пол. Ни один из операторов не проронил ни слова: возможно, такое с ними случалось не впервые.

Они, конечно же, записывали все на видеомагнитофон. Действительно, с их стороны было бы глупостью не записать меня. Что, впрочем, еще не означало, что я должен был сидеть как идиот, подтверждая все, что им захочется, — возможно, из меня хотели сделать соучастника убийства.

— О'кей, этот раунд за тобой, — спокойно произнес Броуди. Теперь его голос звучал совсем по-другому. Я так и не понял, притворялся ли он перед этим, когда, казалось, был не