Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Не тратя время на разговоры, они сразу нырнули в постель. Конор заранее запасся презервативами на лето, а перед поездкой в бар прихватил пару штук с собой в надежде, что они ему пригодятся. Секс был хорошим – лучше, чем ничего, – но явно не стоил потраченных усилий, как и неприятностей, которые могли возникнуть из-за Чарли. Впрочем, Конор был уверен, что проблема скорее в нем, чем в Джорджии. Сказалось влияние алкоголя и усталости, а восторги девушки окончательно уничтожили настрой. Сам процесс тоже показался ему пустым и скучным. Случайных связей у Конора было более чем достаточно: он сбился со счета после второго курса колледжа, но сегодня скорее утолял голод, чем смаковал момент. Даже приятное волнение, охватывающее его перед сексом с новой партнершей, не спасло положения.

А вот серьезные отношения были у него лишь однажды. На третьем курсе Конор завел роман с Элли, первокурсницей из женской команды. Его друзья без умолку болтали о ней, называя самой сексуальной девушкой в колледже. Но к тому времени Конор усвоил, что женская внешность заботит его гораздо меньше, чем других парней. Он не считал красивую подружку мерилом собственной крутости. Элли нравилась ему и по многим другим причинам. Во-первых, она была доброжелательной и веселой. Курировала общественные проекты женского студенческого сообщества, хорошо училась и прекрасно ладила с его мамой. К тому же ее крепкая, сплоченная семья, жившая в Олбани, приняла Конора как родного. Элли боготворила его, эффектного капитана мужской команды, и была страшно подавлена, когда Конор поступил в школу права и тут же разорвал их отношения, сославшись на большую нагрузку и шесть часов езды, отделявших их друг от друга.

Однако сам он не слишком переживал из-за расставания. Элли была ему симпатична, но никакой всепоглощающей любви, какую Конор видел в кино, не было и в помине. Более того, он подозревал, что неспособен на такие чувства. Любовь казалась ему обычной игрой гормонов, химией, которая кружит голову и внушает ложную уверенность, будто за эволюционным инстинктом скрывается духовное притяжение. Собственное равнодушие беспокоило Конора, и он гадал, нормальный ли он, или несколько коммутаторов в его душевной цепи повернуты не в ту сторону. Однажды, задолго до того, как он начал встречаться с девушками, Ричард дал ему несколько советов по выбору спутницы жизни.

– Не женись на девушке только потому, что она хороша собой и тебе приятно покорить такую красотку, – сказал старый тренер. – Красота увядает, страсть проходит. Женись на той, кого уважаешь. Той, что станет надежным партнером и не бросит в трудный для тебя час. Так было у нас с Линдой. Подобные чувства не гаснут. Встретив ту, с кем захочешь пойти под венец, не упусти свой шанс. Такие девушки на вес золота.

Все эти годы Конор помнил советы Ричарда, но не был уверен, что готов связать свою жизнь с женщиной, к которой испытывает лишь уважение, а не безумную страсть.

Он тупо продолжал двигаться в одном темпе, хотя думал совсем о другом. Игра, которую Кэтрин затеяла с ним на корте, явно была неслучайной. Все ее намеки и шутки говорили сами за себя. А как она нагнулась за мячом – специально задрала попу, зная, что он разглядит ее нижнее белье. А потом захотела почувствовать задницей его член. И все это на теннисном корте у «яхт-клуба» Каттерса. Там, где любая из чопорных «ос» могла увидеть, как они трутся друг о друга.

– Давай сзади, – предложил он Джорджии.

Они разомкнули объятия, сменили позу и неуклюже соединились вновь. Татуировка на пояснице девушки была похожа на стебель пшеницы. Странный выбор. Он продолжал входить в нее, закрыв глаза и крепко сжимая ее мягкие бедра. Потом вспомнил, как Кэтрин в него врезалась, представил, как ее трусики сползают на землю, а следом падают и его шорты. И они сталкиваются вновь. Она выпячивает зад. И он вставляет в него свой член.

Он бурно кончил.

– Прости, – сказал он Джорджии, когда все было позади. – Думал, что продержусь дольше.

– Ничего страшного, – ответила она. – Было классно.

Она улыбнулась ему в темноте и устроилась на его подушке. Конору всегда плохо спалось, когда к нему прижимались, особенно в односпальной кровати в теплую ночь. Но вызывать такси было поздновато.

– К твоему сведению, завтра мне нужно выйти из дома в семь утра, чтобы успеть на тренировку, – сообщил он.

– Как романтично. Первая фраза после того, как ты меня трахнул. – Она понизила голос, изображая его баритон: – «К твоему сведению, мне завтра рано вставать, так что иди-ка ты на хрен отсюда».

– Нет-нет, оставайся, – смутился Конор. – Я просто решил тебя предупредить, что скоро зазвенит будильник.

– Вообще-то мне тоже с утра на работу.

– Хорошо. Считай, что я ничего не говорил.

За окном дважды ухнула сова. Конор никогда не слышал их вживую. Несмотря на несколько дней, проведенных в Каттерсе, он вдруг почувствовал себя неуютно, совсем как иностранный студент в первую ночь на чужбине: он вдали от дома, вокруг одни незнакомцы, и скорого возвращения к привычному не предвидится.

– Что за тату у тебя на пояснице? – поинтересовался он, чтобы нарушить воцарившуюся тишину.

– Тростник.

– Почему именно он?

– У Эзопа есть басня о дубе и тростнике. Дуб считает себя сильным, потому что он большой и прочный, но его сносит шторм. А тростник выглядит слабым, но гнется на ветру и остается цел.

– Ах да. Слышал. – Тренер из спортивного колледжа пересказал ему эту историю перед матчем с настоящим гигантом, который славился искусной подачей и мощнейшим форхендом. Наставник сравнил адаптивную игру Конора с гибкостью тростника. Увы, вдохновения оказалось недостаточно: соперник разгромил его в трех сетах.

Они вновь замолчали.

– Обычно я не сплю с человеком в первый день знакомства, – сказала Джорджия.

– Я тоже, – солгал Конор.

– Не знаю, что двигало тобой, но я… – Она вздохнула. – Ладно, забудь.

– Нет-нет. Продолжай, – настоял Конор, стремясь опровергнуть ее нелестное представление о его галантности.

– В общем, не стану вдаваться в детали, но отчим много лет издевался над нами с сестрой, а мама все отрицала и закрывала глаза на его художества. Из-за этого мне было так хреново, что я долго не могла никому доверять.

Конор почувствовал странную смесь сострадания и желания поскорее закрыть тему.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Это ужасно.

– Не то слово. Но в последние пару лет я научилась более открыто говорить о своих намерениях и желаниях. С тех пор, как попыталась осмыслить свой опыт.

Конор понимал, что Джорджию не стоит судить слишком строго, но слово «осмыслить» в таком контексте его