Вниз головой - Клэр Кершоу

Глава тридцатая

В первый рабочий день я заезжаю по дороге домой к родителям.

– Я тут кое о чем подумала, – неуверенно начинаю я, усаживаясь на диван рядом с Милли.

С виду я спокойна, хотя весь рабочий день только и думала, как ей сказать.

– Гм, – произносит она, все еще погруженная в реалити-шоу.

– Для меня очень важно твое мнение.

Сердце стучит как бешеное, ладони вспотели. Мне страшно, однако настроена я решительно. Милли оборачивается.

– Что случилось?

Я глубоко вздыхаю и выпаливаю:

– Хочу устроиться в твою лабораторию. Ты говорила, что сейчас много работы, особенно без тебя, и я видела на сайте, что они ищут лаборанта, и… – я жадно хватаю воздух, боясь, что Милли не одобрит идею и не даст мне высказаться до конца. – У меня есть необходимые знания и диплом. Ты скажешь, что это шаг назад, а я считаю, что скорее в сторону. Я не могу до скончания века работать в «Солнечной еде».

Сама не знаю, чего ожидала, только не тишины. Милли смотрит на меня молча, очень долго.

– Ты хорошо подумала? – отзывается наконец она. – Работы действительно много, волокита с грантами, иногда приходится задерживаться допоздна, а зарплата, честно говоря, оставляет желать лучшего. Кроме того, это тебе не морская станция…

– Да. Не знаю, как объяснить… мне кажется, это мое. Я понимаю, что Коламбус не самое роскошное место… Если ты не хочешь, чтобы я подавала резюме, то я не буду, – поспешно добавляю я. – Я не собираюсь вставать у тебя на пути, и, если ты считаешь, что мне там нечего делать, я не обижусь.

– Ты шутишь? – сияя, спрашивает Милли. – Я могла только мечтать, что ты захочешь работать у нас. Просто хотела убедиться, что ты не с бухты-барахты решила. Бывает тяжело.

Я киваю.

– Зато мы сможем ездить на работу вместе! – радуется Милли. – Я столько раз приглашала тебя сходить куда-нибудь со мной и с Бьянкой, и теперь ты никуда не денешься!

Бьянка – ее лучшая подруга с работы.

– Подавай заявку! – восклицает Милли.

И я подаю.

Собеседование проходит легко. Милли рекомендует меня и помогает с телефонным интервью. Я быстро прохожу заключительный этап отбора, в основном благодаря рекомендательному письму от моего старого профессора по морской биологии.

Когда мне сообщают, что я принята, я плачу от радости. Несмотря на неопределенность с Хью, что-то в моей жизни начинает налаживаться. В день, когда я подаю заявление об уходе, я возвращаюсь к письму, которое написала Хью. После Нового года я проработала всего пару недель и на вопрос Маттео о дальнейших планах отвечаю, что возвращаюсь к морской биологии.

– Ты переезжаешь в Австралию? – спрашивает он так громко, что Бекка высовывает голову из своего закутка.

– Я бы с радостью, – шучу я. – Но пока только начинаю работать в лаборатории сестры.

Маттео кивает, не догадываясь, как сильно задели меня его слова. Я все бы отдала, чтобы вернуться туда, где осталось мое сердце, – вновь слышать шум прибоя, дышать соленым океанским воздухом. Университет Сиднея – лучшая морская станция в мире, какой морской биолог о ней не мечтает? С этим согласна даже Милли, несмотря на то что там работает Хью.

– Никогда не сомневался, что тебя ждут великие дела, – с улыбкой обнимает меня Маттео.

Он считает это комплиментом, а мне хочется закатить глаза. Уже две недели на старой работе я перечитываю закапанное слезами письмо – так часто, что у него обтрепались края. В последний день я решаю его отправить: как есть, с размазанными слезами и соплями. Адрес нашла в конце имейла. Ванесса прислала всем нам фотографии официального журнала погружений – сколько воздуха мы использовали, на какую глубину ныряли, локации, погода. Хью поблагодарил ее коротким письмом, и в конце был его сиднейский адрес.

Я перечитываю письмо, в котором объясняю, почему лгала, и как много он для меня значит, и что я поняла после возвращения домой: до нашей встречи я думала, что любить – означает потерять часть своей личности, слиться с другим человеком. Мне казалось романтичным, что двое теряют свою индивидуальность, сливаясь в одно целое. А потом я встретила его, и чем сильнее влюблялась, тем больше становилась собой.

Добавляю только постскриптум. «Я увольняюсь с работы. Спасибо, что увидел во мне нечто большее, чем офисную крысу. С любовью, Энди».

Не успеваю я приступить к работе на новом месте, как подходит время конференции в Бостоне. Милли не может никуда ехать, пока ее не обследуют на риск повторной инфекции, и она назначает меня представлять ее исследования. Такой шанс редко выпадает новичку, но все остальные либо завалены работой после праздников, либо не хотят готовить доклад. Милли радостно напоминает, что теперь я официально стала морским биологом и могу читать доклад, не чувствуя себя самозванкой.

Я старательно готовлюсь, стремясь извлечь из этой возможности максимальную пользу. Я еду одна, и мне страшновато (никто не покажет, как все устроено), и в то же время так проще (коллеги не увидят мое выступление). Мне интересно заниматься презентацией. Я даже использую свой опыт создания слайдов из «Солнечной еды», добавляя немного креатива.

Увидев черновой вариант, начальница официально вносит мое имя в программу конференции. С тех пор я постоянно заглядываю в расписание: увидит ли Хью, не передумает ли.

Проходит пять дней. Ровно через месяц после отправки письма имя Хью исчезает из программы. Я таращусь на телефон. Внутри все обрывается. Пытаюсь вспомнить дыхательные упражнения из йоги (наконец-то начала на нее ходить), но и они не помогают: сердце выскакивает из груди.

Я понимаю, что нужно отпустить Хью, но легче сказать, чем сделать. Через пару дней, услышав в магазине австралийский акцент, я едва не принимаюсь рыдать у полки с приправами.

Когда Милли в очередной раз спрашивает меня о конференции, я хочу сказать, что не поеду. Не знаю, как ей объяснить: порой нападает такая тоска, что не могу заставить себя принять душ, а уж ехать туда, где должна была встретиться с Хью, я совершенно не готова. Лишь увидев нахмуренный лоб сестры, прикусываю язык. Милли постоянно шантажирует меня своей двойной мастэктомией, и я знаю, что она скажет, если я дам задний ход.

– Хватит уже пользоваться своим положением, – говорю я, после того как она надавила на жалость и вынудила меня принести ей латте по дороге на работу.

– Ты же сама каждый раз ведешься, – довольно улыбается Милли, потягивая горячий кофе.

В Коламбусе уже несколько недель подряд стоит пронизывающий холод, но я день ото дня гуляю с Мерфи все дольше. Я помалкиваю о своем нежелании ехать на конференцию и убеждаю себя, что это отличная возможность. Я быстро