Вниз головой - Клэр Кершоу

Йога стала привычкой, порой даже не верится, что все началось с глупой напоминалки в телефоне – обещания, которое я дала себе в первый день австралийских каникул.

Конференция начинается завтра утром, а сегодня вечером я проведу генеральную репетицию.

После фотографий, отправленных Дереком, пришлось все менять. Мы с Милли просматривали их на диване всю ночь.

– Сколько же он сделал снимков? – удивилась Милли после первых двадцати фото.

– И это за одно погружение, – ответила я.

Мы хотели всего лишь найти четкое фото с изображением косяка рыб на рифе, которым можно сопроводить слайд о восстановлении кораллов, чтобы подчеркнуть главную мысль: благодаря временному похолоданию воды они смогли восстановиться и вновь стали прибежищем для местных популяций рыб.

Губана-бабочку мы увидели одновременно. В нижнем левом углу фото – небольшая фиолетово-желтая рыбка с четким контуром маленького плавника на брюшке.

– О, боже! Вот он! – взвизгнула Милли.

– Не может быть, – прошептала я, уставившись на снимок.

– И он все это время молчал? – просияла Милли, увеличивая фото.

«А мой журнал погружений все это время был без надобности?» – тихо спросила я у себя, чувствуя одновременно облегчение и невыносимую грусть.

Я старалась выкинуть это из головы – понимала, что отказ Хью подписать журнал означает нечто большее. Он не хотел отступать от своих строгих моральных принципов, а я была готова ради своей семьи на все, даже на сомнительные с этической точки зрения поступки.

Мы с Милли сидели допоздна, переделывая презентацию с учетом снимков Дерека. Теперь, когда у нас появилось неопровержимое доказательство существования губана-бабочки, доклад стал точнее и убедительнее: если кораллы восстановились достаточно, чтобы обеспечить выживание данного вида, значит, сейчас самое время сосредоточиться на загрязнении с близлежащих банановых плантаций.

Хотя мы по-прежнему не могли считать фото единственным доказательством, оно существенно усилило презентацию. Милли даже заплатила спутниковой компании за разрешение использовать их аэрофотоснимки загрязнения рифа.

Мое выступление назначено на десять часов – на утро ставят обычно малоизвестных докладчиков, и народу в это время меньше, чему я очень рада. Хотя я едва прикоснулась к завтраку – сухому маффину в кафетерии отеля, – по дороге меня все равно тошнит. Я пришла заранее, познакомилась с пареньком из техподдержки, который быстро помог мне проверить презентацию и объяснил, как выводить на экран слайды, после чего испарился, оставив меня потеть от волнения и нервно расхаживать взад-вперед в ожидании своего выхода.

Я выглядываю в зал. Сердце выскакивает из груди, и не только от страха выступать на публике. Я не могу отделаться от мысли, что Хью все-таки приехал. Он увидит меня и узнает девушку, в которую влюбился, – теперь, когда я стала морским биологом и чувствую себя на своем месте.

Но в жидком ручейке темноволосых голов, что подтягиваются на утренние доклады, не видно ни одной растрепанной светлой гривы. Судя по унылым лицам, никто из них не питает особых надежд на сегодняшний день. До моей презентации осталось три минуты. Милли готовится смотреть ее в прямом эфире и уже прислала мне сообщение с пожеланием удачи. Я вновь окидываю взглядом зал. Появляется техник и толкает меня локтем. Я испуганно вздрагиваю.

– Что-то не так? – шепчет он. – Иди, пора начинать.

Я иду к трибуне, сердце бешено колотится. Это моя первая возможность заявить о себе, оставить след в новой области. Яркий свет потолочных ламп бьет в глаза, и я вижу только первый ряд зрителей. Улыбаюсь, называю себя и нажимаю кнопку.

Я так тщательно готовилась, что выучила свою речь наизусть. На автопилоте начинаю говорить о скорости регенерации и разновидностях кораллов в том конкретном месте, где был замечен губан-бабочка.

Наконец доходит очередь до слайда с фотографией Дерека. Здесь я отклоняюсь от сценария – единственный момент, который мы с Милли не отрепетировали.

– Э-э-э… – мычу я, начиная сомневаться.

Хочется прикрыть глаза от ярких огней, но я держу руки по швам и крепко сжимаю пульт. Набираю побольше воздуха.

– Знаю, это не столь важно, но данный снимок сделан не мной. – Аудитория, как и до сих пор, не реагирует, и я продолжаю. – Когда я поехала на дайвинг, во время которого собрала большую часть материала для этого исследования, я еще не работала официально морским биологом – у меня не было действующего сертификата. Автор снимка – любитель подводной фотографии. Я совершила эту поездку ради своей сестры, главного исследователя в этом проекте, с целью найти губана-бабочку. Я хочу сразу все объяснить, чтобы ни у кого не возникло сомнений в объективности нашего исследования. Мы не можем однозначно подтвердить существование губана-бабочки, но представляем вашему вниманию это фотографическое свидетельство, чтобы вы могли сделать свои выводы.

Милли убьет меня за то, что не согласовала с ней, но я решила прояснить все сразу. На работе она не называла автора фото и не представляла его как официальное доказательство, и все же признание, что фотографию сделал несертифицированный морской биолог, определенно умаляет весомость презентации.

Я делаю еще один глубокий вдох. Публика ерзает на стульях, не могу понять, от скуки или безразличия. Все как-то слишком буднично. Я нажимаю кнопку и перехожу к следующему слайду, готовясь говорить о банановых плантациях.

И вдруг замечаю в зале робко поднятую руку. Наверное, кто-то почесал затылок.

Я откашливаюсь. Рука поднимается выше. Она большая. И загорелая. Сердце начинает биться быстрее. Не может быть… или?..

– Да? – обращаюсь я в темноту зала.

И слышу голос, от которого по спине пробегает дрожь. Это он.

Глава тридцать вторая

Он откашливается.

Свет по-прежнему слепит глаза. Я делаю шаг вперед. Хью встает с места. Я не подозревала, что можно забыть, как он красив, пока не увидела его вновь. Он явно не в своей тарелке: стоит не так прямо, как обычно, а челюсть выдвинута вперед и сжата.

Зрители выжидающе смотрят на меня. Я порываюсь что-то сказать, но горло пересохло. Я хватаюсь за бутылку с водой.

– Хотел бы кое-что прояснить, – обращается к залу Хью. Он явно умеет работать с публикой. – Я могу подтвердить, что губан-бабочка существует. Я подал прошение, чтобы мои наблюдения и фото считали доказательством в виде исключения. Я сопровождал Энди во время ее погружений и видел губана-бабочку. Просто для сведения.

С этими словами он садится обратно.

Я с трудом заканчиваю презентацию. Запинаясь, добавляю еще несколько слов и быстро пролистываю слайды с благодарностями, мечтая уйти со сцены, спрятаться от света прожекторов и поговорить с Хью.

После выступления полагается отвечать на вопросы, поэтому я остаюсь на месте. Мой взгляд устремлен на светловолосую голову в середине зала, метрах в десяти от трибуны. Ко мне подходит молодая женщина, которая представляется сотрудницей одного из бостонских