Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Некоторое время они молчали. Генри не разговаривал по телефону, не читал сообщения и не отдавал распоряжения, ее собственный телефон лежал где-то возле кровати и тоже молчал, а за высокими окнами Париж занимался своими делами без малейшего желания вовлекать их в убийство, федеральное расследование или очередную сделку на несколько сотен миллионов. Отсутствие необходимости что-либо решать оказалось почти непривычным.

Люси отломила кусочек круассана и посмотрела на Генри. Он сидел босиком, с чашкой кофе и газетой, которую принесли вместе с завтраком, и выглядел настолько естественно, словно подобные утра случались у них постоянно. Мысль задержалась немного дольше, чем следовало, и Люси поспешила заняться кофе, пока собственное воображение не начало предлагать ей совсем уж опасные варианты будущего.

— Во сколько самолет?

— Завтра. Я перенес вылет, потому что сделка закончена и до понедельника у меня нет ничего, что требовало бы личного присутствия в Нью-Йорке. Но прежде чем ты обвинишь меня в очередной попытке распоряжаться твоей жизнью, уточню: я перенес свой самолет. Если ты хочешь вернуться сегодня, Блэйз организует тебе рейс.

Люси уже приготовилась возмутиться и с некоторым раздражением обнаружила, что повода ей не оставили. Генри спокойно пил кофе и ждал ответа, не предлагая ни аргументов, ни готового решения.

— Ты сейчас специально демонстрируешь, что умеешь учиться?

— Нет, но если это производит благоприятное впечатление, не вижу причин тебя разубеждать. Я останусь до завтра в любом случае, а ты можешь выбрать то, что удобнее тебе.

Вот так было хуже. С самоуправством Генри Люси уже научилась бороться, а на нормальное человеческое предложение у нее пока не существовало отработанной реакции. Она посмотрела в окно на мокрые крыши, редкие машины и людей с зонтами на площади. Сегодня можно было остаться просто потому, что ей хотелось еще одного дня без переговоров, полиции, фальшивых ролей и людей, которых нужно спасать, обманывать или отмывать от крови.

— Тогда остаемся. Только если ты сейчас сделаешь свое самодовольное лицо человека, который выиграл переговоры, я передумаю.

— Я ничего не сделал.

— У тебя самодовольное молчание.

— Постараюсь молчать скромнее.

План на день появился примерно через пять минут и почти сразу перестал быть планом. Люси хотела на Монмартр, потом вспомнила про Лувр, Генри заметил, что попытка посмотреть Лувр за несколько часов является формой организованного насилия над искусством, после чего музей был исключен исключительно из принципа. В итоге они остановились на прогулке, кофе где-нибудь не в отеле и обеде в месте, которое Генри не принадлежит, не финансирует и желательно вообще посещает впервые. Последнее условие оказалось самым сложным: после короткого обсуждения Люси пришлось отдельно запретить деловые встречи, терминалы, порты, склады и любые случайные приобретения французских компаний до конца дня.

Телефон завибрировал где-то в спальне, но она даже не повернула головы. Звонок прекратился.

Телефон зазвонил снова.

Два звонка подряд редко означали что-то хорошее. В жизни Люси они обычно означали Макларена, клиента с особенно плохо убранным трупом или Эл, которая обнаружила очередную бытовую катастрофу и решила, что внучка обязана участвовать в ней независимо от часового пояса.

Аппарат нашелся возле кровати. На экране был незнакомый американский номер. Люси попыталась решить, кому понадобилось звонить ей из Штатов два раза подряд в воскресенье утром, потом все-таки приняла вызов.

— Да?

На другом конце помолчали, затем молодой женский голос неуверенно спросил:

— Люси? Это Джессика Гранд. Я живу напротив вас. Рыжая, из кафе на углу. Мы несколько раз разговаривали возле дома.

Люси вспомнила ее не сразу. Двадцатичетырехлетняя официантка, которая часто возвращалась после вечерней смены далеко за полночь и иногда сидела на ступеньках с бумажным стаканом кофе. Они здоровались, пару раз разговаривали, а Эл неплохо о ней отзывалась.

— Джессика, привет. Что случилось?

Пауза получилась слишком долгой.

В трубке слышались голоса, работающий двигатель и периодический металлический грохот, потом где-то далеко коротко взвыла сирена. Джессика тяжело вдохнула и начала объяснять, что не знала, кому еще звонить. Номер Люси ей дал кто-то из соседей; пожарные пытались найти родственников Эл, но пока никто ничего толком не знал. Чем дольше девушка говорила, тем меньше смысла было в ее словах, и Люси наконец перебила:

— Джессика, что случилось?

— Ваш дом ночью сгорел.

Люси услышала каждое слово. Они были понятными по отдельности — ваш, дом, ночью, сгорел, — только вместе почему-то не складывались во что-то, имеющее отношение к ней. За окнами оставался Париж, на столе остывал кофе, Генри сидел с газетой, а несколько минут назад самой серьезной проблемой дня был поиск ресторана, который ему не принадлежит.

— Что значит «сгорел»?

Джессика заговорила быстрее. Она вернулась со смены около трех, пожарные уже ехали, кто-то вызвал их раньше нее. Сначала был дым, потом огонь пошел наверх, улицу перекрыли, людей отогнали подальше. Тушили несколько часов. Крыша провалилась, второй этаж почти уничтожен, а из-за обрушения пожарные пока не могут нормально обследовать дом.

Генри больше не сидел за столом. Люси заметила его возле двери спальни и только тогда поняла, что говорит достаточно громко, чтобы он слышал разговор.

— Где Эл?

Джессика замолчала.

В этот раз тишина была другой.

— Где моя бабушка?

— Я не знаю. Я ее не видела. Я стояла напротив почти все время и сначала думала, что ее уже вывели, потому что там было столько пожарных и скорых. Потом один из них начал спрашивать, кто живет в доме, и я сказала, что вы вдвоем, но тебя нет. Эл вчера говорила, что ты уехала.

Люси села на край кровати. Это ничего не означало. Джессика вернулась только около трех, пожар уже шел, улица была забита людьми и машинами. Эл могла выйти раньше. Ее могли вывести через заднюю дверь, посадить в скорую, увезти в больницу еще до того, как Джессика вообще появилась.

— Ты не могла видеть все. Там задний выход, ее могли вывести оттуда или увезти раньше. Ты проверяла скорые, спрашивала, кого забрали?

— Меня к ним не пустили. Я пыталась узнать, но мне ничего не сказали.

— Тогда ты не знаешь, где она. Эл знает этот дом лучше меня. Ей не нужен свет, она ночью спустится вниз быстрее, чем я найду выключатель. Даже если был дым, она бы добралась до лестницы. Она всегда…

Люси замолчала, потому что Джессика плакала.

До этого девушка говорила испуганно и сбивчиво, иногда слишком быстро, но теперь из телефона донесся короткий всхлип, который она явно пыталась подавить.

— Что тебе сказали?

— Соседи видели Эл вечером. Она была дома. Потом никто не видел, чтобы она выходила. Пожарные пока не могут