Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Крыши почти не было. Окна второго этажа превратились в черные провалы, кирпич над ними потемнел от копоти, а одна из стен выглядела так, словно ее ударили чем-то огромным изнутри. Перед домом лежали мокрые обломки, куски штукатурки и размокшая изоляция; по улице тянулись пожарные рукава, воздух пах гарью, мокрым деревом и грязной водой.

Блэйз остановил машину за пожарной лентой.

Люси вышла и несколько мгновений просто стояла возле открытой двери. Генри оказался рядом, но не прикоснулся к ней и ничего не сказал.

— Люси.

Джессика шла к ним от соседнего крыльца. Рыжие волосы были собраны в кривой хвост, поверх футболки она натянула огромную толстовку, а под глазами залегли тени человека, который не спал с трех часов утра.

Люси не стала спрашивать, как она. Не спросила, насколько все плохо.

Только:

— Эл?

Джессика покачала головой.

Этого оказалось достаточно.

За время полета ничего не изменилось. Эл не было ни в больницах, ни среди тех, кого успели найти пожарные, а второй этаж все еще не обследовали полностью из-за обрушившихся перекрытий.

Она просто отсутствовала.

И Люси обнаружила, что ненавидит это слово гораздо сильнее любого другого.

Джессика быстро рассказала все, что изменилось за последние часы. Почти ничего. Инженеры должны были решить, когда поисковая группа сможет нормально войти в дом; пожарный следователь уже ехал. Она сама успела настолько достать одного из пожарных вопросами, что тот начал избегать ее на противоположной стороне улицы.

— Значит, все делаешь правильно, — сказала Люси. — Эл считала, что если мужчина в форме еще готов с тобой разговаривать, ты недостаточно старалась.

— Я тоже так решила. Поэтому теперь преследую второго.

Улыбнуться получилось плохо, но все-таки получилось.

Блэйз тем временем разговаривал с пожарными, Генри — с кем-то по телефону. Люси почти не слушала. Она смотрела на второй этаж и пыталась совместить черные дыры вместо окон с комнатами, которые знала наизусть.

Вот там была ее спальня. Правее — Эл.

На первом этаже кухня, старая кладовая, шкаф с полотенцами. В прихожей все еще должна была стоять корзина, которую Эл требовала убрать последние пять лет, но каждый раз находила причину оставить еще на неделю.

Дом возвращался к ней по частям, и от этого становилось только хуже.

Через несколько минут Блэйз вернулся.

— Пожарные точную причину еще не называют, но предварительно очаг был на первом этаже.

Люси оторвала взгляд от дома.

— Где?

— Ближе к задней части. Больше не говорят.

Она кивнула.

Кухня. Кладовая. Задняя дверь.

Но старый дом был старым домом. Проводка, газ, бытовая техника, дерево, которому давно пора было перестать изображать строительный материал. Люси отказалась делать из двух слов теорию заговора только потому, что последние две недели приучили ее ожидать худшего.

Она пошла к пожарным.

Двадцать минут спустя информации больше не стало.

Пожарные подтвердили только то, что Люси уже знала: огонь успел уйти наверх до их приезда, а обрушение не позволяло закончить поиск.

Никто не видел Эл выходящей из дома.

Никто не нашел Эл внутри.

Люси цеплялась именно за второе.

Она снова разговаривала с пожарным, когда Джессика достала сигареты. Блэйз, стоявший неподалеку, посмотрел на пачку.

— Куришь? — спросила Джес.

— Иногда.

Джессика повернула голову.

— Ты еще и разговариваешь?

Блэйз выдержал паузу.

— Иногда.

— Господи. Два открытия за минуту. Эл бы гордилась.

Он протянул руку. Джессика дала ему сигарету.

Они отошли к краю улицы, туда, где дым от дома уже смешивался с обычным нью-йоркским воздухом. Джессика прикурила первой, потом передала зажигалку Блэйзу и прислонилась бедром к капоту припаркованной машины.

Несколько затяжек они молчали. Для Блэйза это было нормальным состоянием. Для Джессики — очевидно, нет.

— Она жива, — сказала она наконец.

Блэйз посмотрел на сигарету.

— Возможно.

— Ужасно поддерживаешь людей.

— Я не умею.

— Это я уже поняла. У тебя лицо человека, которого в детстве вместо объятий ставили заряжаться в шкаф.

Блэйз неожиданно усмехнулся. Совсем чуть-чуть, одним углом рта, но Джессика заметила.

— О. Так. Еще одно открытие. Ты умеешь двигать лицом.

— Не распространяй.

— Поздно. Я свидетель. Эл бы уже потребовала письменные показания.

На этот раз Блэйз не улыбнулся. Он смотрел через улицу на Люси, которая снова разговаривала с пожарным, и сигарета медленно тлела между его пальцами.

— Когда долго занимаешься моей работой, людей теряешь чаще, чем хотелось бы. Сначала коллег. Потом друзей. Иногда тех, кого любишь. Я уже достаточно раз стоял на похоронах людей, которых не собирался терять, чтобы понять: проще никого не подпускать достаточно близко. Обычно это работает.

Джессика тоже посмотрела на Люси.

— Но не с этими двумя.

— Нет. С этими двумя не сработало.

— С Эл у тебя изначально не было шансов. Она считает личные границы недостатком воспитания, а молчание — приглашением задавать вопросы погромче.

Блэйз стряхнул пепел.

— При первой встрече она стояла за дверью с чугунной сковородкой, потом предложила мне кофе и спросила, пью ли я кровь младенцев. Все это примерно за минуту.

— Вот видишь. Практически усыновила. Еще минут десять — и начала бы выяснять, достаточно ли ты ешь и почему ходишь в одном и том же костюме.

Между бровей Блэйза появилась морщинка.

— Возможно, мне следовало остаться.

Джессика уже открыла рот, явно собираясь ответить, но передумала. Впервые с начала разговора.

Они докурили молча. Блэйз первым затушил сигарету и отошел к машине, доставая телефон.

Люси вернулась к Генри, когда пожарный в третий раз объяснил ей то же самое другими словами. Он не виноват. Она тоже задавала один и тот же вопрос разными способами, словно правильная формулировка могла внезапно изменить ответ.

Генри убрал телефон.

— Блэйз проверяет камеры на соседних улицах. Если Эл вышла из дома до приезда пожарных, мы найдем маршрут.

— Хорошо.

— Также я попросил проверить…

— Генри.

Он замолчал.

Люси смотрела на почерневшие окна и вдруг подумала обо всем, что оставалось внутри. Документы. Старые фотографии. Вещи Эл. То, что невозможно было заменить.

И еще одна вещь.

Флешка.

Эл так и не сказала, где ее спрятала. Только бросила тогда свое: «Туда, где ее не найдет ни один зрячий ублюдок в этом городе».

Люси повернулась к Генри.

— Флешка. Та, которую ты сунул мне в пиджак на приеме у министра. Эл нашла ее вместе с запиской про Блэйза и «Лаванду», а потом спрятала. Где — не сказала.

Генри повернулся к ней. Почти одновременно вернулся Блэйз, убирая телефон в карман; последних слов ему хватило.

— Она все это время была в доме? — спросил Генри.

— Насколько я знаю — да. И прежде чем