Шпионская леска - Лен Дейтон

Дики несколько раз упомянул о своих планах провести уик-энд в Берлине, он сказал, что хочет сочетать «приятное с полезным», но вдруг переменил тему разговора, поинтересовавшись моим мнением о переезде Пинки в Лондон и ее работе здесь. Сама эта мысль показалась мне ужасной, но я сдержался. Отвечать на подобные вопросы в лондонском Центре чревато неприятностями. В пределах этого здания все связаны между собой либо родственными, либо приятельскими отношениями. Запросто могло оказаться, что Пинки — дальняя родственница Дики или имела с зятем генерального директора общих нянюшек.

— Фиона говорила, что она даже не может передавать слова по буквам, — сказал я.

— По буквам! — хмыкнул он, намекая на мою наивность. — Даже я не всегда могу это сделать толком, — сказал он веско, закрывая тему.

Я чуть было не выпалил, что вообще думаю о нем, но лишь улыбнулся, поинтересовавшись, просила ли Пинки сама о переводе.

— Официально нет, но она ведь училась вместе с твоей свояченицей. — Тонкая улыбка. — Это Тесса мне сказала. — Когда я не отреагировал, Дики добавил: — У меня на вечере.

— Как тесен мир, — ответил я.

— Да, — произнес Дики. В его голосе как бы прозвучал вздох удовлетворения, словно он все утро пытался вырвать у меня признание этого факта. — Строго между нами, Тесса тоже собирается на следующий уик-энд в Берлин.

— В самом деле?

— Да. — Он пробежал кончиком пальца вокруг рта, словно показывая, где это находится. — Дело в том, что она… — Он посмотрел на часы. — Послушай, не выпить ли нам кофе?

— С удовольствием.

Сколько раз я пил в обществе Дики кофе в его комнате! Но это не означало, что сплетни за кофе были частью его рабочего дня. Дики всегда находил в кофе убежище от суеты. Сам он говорил, что это дает ему возможность привести в порядок мысли, обдумать сложные идеи, внутренне собраться и определиться. Приглашения присоединиться к его душевной работе не раздавались направо и налево или же без возмещения убытков. Могу откровенно сказать, что наихудшие события моей жизни проистекали из мыслей, приказов, любезностей или планов, впервые услышанных за чашкой великолепного кофе Дики.

За кофе Дики курил манильские сигары. Это была дурная привычка, никотин — настоящая отрава, он пытался бросать раза по три на дню. Думаю, поэтому и не предложил сигару мне.

— Дело в том… — начал Дики, откидываясь на своем вращающемся стуле: кофе в одной руке, сигара в другой, — в общем, мне нужна твоя помощь и сотрудничество во время этой поездки.

— Ах, вот как? — сказал я. Это было что-то новенькое, поскольку Дики всегда отвергал даже мысль о какой бы то ни было помощи и сотрудничестве.

— Ты знаешь, как я доверяю тебе, Бернард. — Он крутанулся в одну сторону, в другую, но не расплескал кофе. — Так было всегда.

— Да что ты? — сказал я. — Кто бы подумал…

Дики аккуратно положил сигару в хрустальную пепельницу, освободившейся рукой потянул за один из концов галстука-бабочки, развязав его. Позади него на стене висела цветная фотография в рамке: Дики и генеральный директор в Калькутте. Они стояли у киоска, предлагающего огромный выбор плохого качества открыток с портретами известных людей — от Аятоллы и всех Марксов до Иисуса Христа, лауреата и смельчака. Все они смотрели строго вперед, кроме Дики. Он смотрел на генерального директора.

— Я не хочу обидеть Дафни, — сказал Дики, как будто внезапно найдя другой подход. — Ты понимаешь…

Он остановился и посмотрел на меня. К этому моменту я уже начал догадываться, что происходит, но не собирался облегчать ему задачу. К тому же мне нужно было время подумать.

— Ты о чем, Дики? — спросил я, потягивая кофе и делая вид, что не слишком прислушиваюсь к его словам.

— Как мужчина мужчине, Бернард. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Ты хочешь, чтобы я поехал вместо тебя?

— Ради Бога, Бернард. Ты иногда туго соображаешь. — Он затянулся. — Нет, я еду с Тессой. — Пауза. — Я обещал и должен выполнить свое обещание.

Последние слова он произнес демонстративно потупясь: вот, мол, чувство долга у меня всегда выше эгоистических желаний. Но тут же, подняв глаза и метнув взгляд на дверь, — не подслушивают ли нас, — признался откровенно:

— На уик-энд!

Он произнес это с яростью, сквозь стиснутые зубы, словно мое нежелание понимать простые вещи сводило его с ума.

— Мы все едем? И Глория?

Он вскочил как ошпаренный и остановился передо мной.

— Нет, Бернард, нет, Бернард, нет, Бернард. Нет!

— Можешь яснее?

— Ты едешь сам по себе. Останавливаешься у Лизл, но по всем практическим вопросам — ты в отеле с Тессой.

— По практическим вопросам? Уверен, по всем практическим вопросам в отеле с Тессой будешь ты.

— Хватит кривляться! — рявкнул он.

Но затем, видимо, вспомнив, что мне отведена важная роль в его хитром сценарии, Дики снова стал спокойным и дружелюбным.

— Ты зарегистрируешься в отеле. Ясно?

Видимо для ясности, он яростно пнул носком своего блестящего башмака львиную шкуру, распластанную у его ног. Удар пришелся по голове. Он всегда любил животных.

— Если это всего лишь формальность, Дики, почему бы тебе не зарегистрироваться под вымышленным именем?

Он не мог скрыть раздражения:

— Потому что я не хочу делать этого!

— А может, Вернер устроит тебе комнату у Лизл?

Я с интересом следил за выражением его лица. Не думаю, чтобы сама Лизл посчитала свою гостиницу подходящей для любовного свидания.

— Господи Боже мой! Ты сошел с ума?!

Я понял, что он очень нервничает. Он боялся, что дежурный в отеле каким-то образом разоблачит его, но не как прелюбодея, а как неумелого прелюбодея. И конечно, Тесса не станет помогать ему в такой ситуации. Она будет наслаждаться ею.

— У Лизл? — сказал он. — Что за мысль?

Он погрыз ноготь. Странно, что я так удивился, обнаружив у Дики новую черту. Я давно понял, что бабники, как он, часто теряются и неспособны справиться, казалось бы, с мелкими трудностями своих приключений: бронирование номера, билеты