Шпионская леска - Лен Дейтон

Я кивнул. С Дики лучше всего кивать. Как японцы, он задавал свои вопросы, ожидая утвердительных ответов.

— Уныние не вернет Фиону. Ты должен собраться, Бернард.

Он одарил меня подбадривающей улыбкой.

Мне хотелось сказать Дики, что я на самом деле думаю о его плане, по которому должен помогать наставлять Джорджу рога, но он не понял бы причин моего гнева. Я кивнул и вышел.

После конца рабочего дня мы с Глорией не сразу попали в наш дом номер тринадцать на Балаклава-роуд. Сначала она решила взять кое-что из одежды у родителей. Настоящей причиной было ее обещание присматривать за их домом, пока родители находились на отдыхе. Они жили в милом, привлекательном для грабителей пригороде Эпсома, в нескольких остановках от нас по Южной дороге.

Кенты — ее родители сменили фамилию, бежав из Венгрии, — занимали дом в неотюдоровском стиле, с двойными стеклами и четырьмя спальнями. К нему вели посыпанные гравием подъездные дорожки, на которых могли разместиться все четыре их автомобиля и еще оставалось место для цистерны, привозившей нефтепродукты для отопления.

В тот вечер дорожки были пусты, машины заперты в гараже. Родители уехали на десять дней на свою виллу в Испанию. Глория старательно выполнила все операции по открыванию дверей и отключению сигнализации, уложившись в отпущенную минуту. Мы вошли.

В доме пахло чем-то сладким, напоминающим фиалки. Глория сказала, что женщина, приходившая убирать каждое утро, моет ковры таким шампунем.

— Я сделаю тебе кофе, — предложила она.

Я согласился. Было интересно наблюдать за ней в доме ее родителей. Она стала другой — нет, не более робкой или похожей на ребенка, скорее похожей на полномочного представителя хозяев — этакая служащая, показывающая дом богатому покупателю.

Мы сидели на кухне. Над ней поработал дизайнер, до предела упрощенный стиль Марии-Антуанетты. Мы сидели на неудобных стульях за пластиковым столом в стиле Людовика XIV и смотрели, как аппарат перегоняет кофе. Две лампы дневного света, натужно гудя, изливали с потолка потоки унылого голубого света.

Я наблюдал за ней. Как обычно, тепла и приветлива. Казалось, Глория забыла вчерашнюю стычку. На самом деле — нет. Она ничего не забывала. Как она была прекрасна в ореоле силы и света, присущих юности! Неудивительно, что люди, подобные Дики, завидовали мне. Узнай они, что Фиона скоро вернется, они еще больше позавидовали бы мне. Но для меня это было мучением. Я не мог смотреть на Глорию и не думать, смогу ли я пережить драму, которую принесет возвращение Фионы. Мысль об уходе Фионы в тень на полгода делала все еще более неразрешимым. И что будет с детьми?

— Думаю, ты не слышал ни одного слова из того, что я тебе сказала, — внезапно услышал я голос Глории.

— Я все слышал, — и, производя тактическую увертку, добавил: — Я сказал тебе, с кем Дики едет в Берлин?

— Нет.

Глаза широко раскрыты. Откинув свои светлые волосы и придерживая их обеими руками, она наклонилась ко мне так, что я почувствовал тепло ее тела. В таком вот малиновом платье большинство женщин выглядело бы ужасно, но она с особым шиком носила даже яркую дешевку.

— Тесса, — сказал я.

— Твоя Тесса?

— Моя свояченица. Да.

— Значит, Тесса опять принялась за свое. Я-то думала, роман с Дики отошел в прошлое.

— Меня это, признаюсь, тоже озадачило.

— Ничего загадочного, дорогой. Такие натуры, как Тесса и Дики, переменчивы.

— Но в последний раз Дики был предупрежден.

— Предупрежден? Кем?

— Это не понравилось отделу. Тайные свидания с сестрой предательницы выглядели как потенциальное нарушение безопасности.

— Я удивляюсь, что Дики прислушался.

— Не стоит удивляться. Дики может носить забавные галстуки-бабочки и разыгрывать представителя богемы, но он хорошо знает, как далеко можно зайти. Когда затрубят в рог и начнут раздавать медали, он окажется в строю.

— Кроме случая с Тессой. Возможно, это любовь.

— Только не у Дики.

— Тогда, наверное, он получил официальное разрешение спать с Тессой, — пошутила она.

— Очень может быть, — согласился я. В скором времени мне пришлось поразмыслить над этой шуткой. — Возможно, Дики не мог противостоять искушению не платить за любовницу.

— Какая же он свинья. Бедная Дафни.

Она налила кофе, а в помятой жестянке обнаружила тайные запасы шоколадного печенья.

— Он снял номер в отеле на мое имя. Что ты на это скажешь?

Глория спокойно приняла эту новость.

— Зачем? — спросила она.

— Думаю, собирается поведать Дафни какую-то чушь обо мне и Тессе.

— Но ты не едешь?

— Боюсь, что еду.

— На выходные?

Я кивнул.

— А я пригласила Поумройзов на обед в субботу, — огорчилась Глория.

— Кто такие эти Поумройзы?

— Родители друзей Билли. Дети ужинали у них вчера. Они такие добрые.

— Придется отложить, — сказал я.

— Я уже дважды переносила приглашение, когда ты уезжал в командировки.

— Это приказ генерального директора. Ты же знаешь, что это значит. Я никак не смогу отвертеться.

— На выходные?

— Я уезжаю в пятницу утром, вернусь в понедельник или во вторник. Секретарь Дики будет знать, что там происходит.

— А в воскресенье — собрание в автоклубе, куда ходит Билли. Я обещала, что ты заберешь его.

— Послушай! Не я же это придумал, дорогая.

Она молча пила кофе.

— Знаю, что не ты. — Она будто отвечала на какой-то вопрос, известный ей одной. — Но ты сказал, что в отеле у Вернера будет вечер. Я знаю, ты хочешь пойти.

— Это всего лишь для рекламы отеля. Мы с тобой поедем в другой раз. В любом случае мне там будет скучно без тебя.

После кофе мы пошли в ее комнату, в которой родители не изменили ничего, словно ждали дочь в любую минуту: игрушки, плюшевый медвежонок, куклы, детские книги, школьные учебники, портреты «Битлз» на стене. Постель застелена свежим бельем. Это я отнял у них Глорию, и иногда мне становилось худо при мысли об этом. Я ведь не женился на ней.