Шпионская леска - Лен Дейтон

на самолет, прокат автомобиля. Этот тот тип мужчин, которые хвастаются похождениями перед всеми членами своего клуба, но пасуют перед проблемой — как обмануть консьержку, официантов и горничную.

— Так, — сказал я, — ты не…

Он прервал меня. Он не позволит мне ответить ему отказом. Дики был великим мастером добиваться от людей нужного ему ответа. В дело пошли мягкие аргументы: поток неопровержимых банальностей.

— Твоя свояченица одна из самых необыкновенных женщин, которых я когда-нибудь встречал, Бернард. Роскошная!

— Да, — согласился я.

Он налил мне еще кофе, не спрашивая, хочу ли я. И сливок.

— И твоя жена, конечно, тоже, — добавил он. — Две действительно незаурядные женщины: умные, красивые и неотразимо очаровательные.

— Да, — снова согласился я.

— Фиона, правда, пошла не по той дорожке. Но это может случиться с каждым.

Такое снисходительное отношение к человеческой слабости было не в характере Дики. Вероятно, на моем лице отразилось удивление, и он тут же добавил:

— Ну, почти с каждым.

— Да, почти с каждым.

— Дафни тоже удивительная, — сказал Дики, отпуская похвалу с явно меньшим воодушевлением. — Творческая личность.

— И много работает, — заметил я.

Он не был так уж уверен в этом.

— Много работает? Возможно.

— Дафни хорошо выглядела на вечере, — сказал я. — Я поблагодарил тебя?

— Глория написала.

— Хорошо.

— Я хотел бы оказывать Дафни ту помощь и поддержку, какие ей нужны, — явно рисовался Дики. — Но она живет на Парнасе… — Он посмотрел на меня. Я кивнул. Он продолжил: — Художники, они все такие — творческие личности. Пытаются жить в гармонии с природой, но для окружающих это нелегко.

— В самом деле? И какие формы это принимает? В случае с Дафни, я имею в виду?

— Она по-настоящему счастлива только когда пишет. Она сама мне говорила. Много времени проводит одна. Часами работает в своей студии. Я, конечно, поддерживаю ее. Это самое малое, что я могу для нее сделать.

— Тесса мало времени проводит одна, — сказал я.

Он нервно улыбнулся.

— Да. Тесса похожа на меня: мы с ней, пожалуй, животные социальные.

— Могу я узнать, зачем ты едешь в Берлин?

— Мы едем, — поправил меня Дики. — Тебе все же придется поехать, Бернард. Не имеет значения, к каким заключениям о моих грешках ты придешь… Нет, нет.

Он поднял руку, как бы отметая мои возражения, хотя я даже не шевельнулся.

— Нет, я понимаю ход твоих мыслей. Мне не хотелось бы заставлять кого-то идти на сделку с совестью. Ты знаешь мое мнение о подобных вещах.

— Я ничего не говорил о сделке с совестью.

— А-а!

— Я не иду на сделку с совестью. Это подпадает под действие немецких законов. Старый немецкий закон, рассматривающий прелюбодеяние как преступление, все еще распространяется на случаи связи между мужчиной и его свояченицей.

— Никогда об этом не слышал, — возразил Дики, заподозрив, что я только что придумал этот пункт закона. — Ты уверен?

Я повернулся к телефону на его столе:

— Могу попросить кого-нибудь в юридическом отделе проверить это специально для тебя.

— Нет, — сказал Дики. — Не сейчас. Я и сам могу спуститься и посмотреть.

— Ты так и не объяснил, зачем ты едешь.

— В Берлин? Решено, что ты, я и Фрэнк Харрингтон проведем совещание, которое нужно американцам.

— И ты берешь Тессу?

— Письменные инструкции от генерального директора лично. Тебе из этого не выбраться.

— И ты берешь Тессу?

— Да. У нее есть льготные билеты, которые авиакомпании дают пассажирам первого класса, совершающим частые поездки. Ей нужно это использовать.

— Так что тебе не придется платить за Тессу?

— Жаль было упускать такую возможность.

— Конечно.

— Я думаю, мне нужно было жениться на такой женщине, как Тесса, — изрек Дики.

Я отметил, что речь шла не исключительно о Тессе, а вообще о женщинах такого рода. Значило ли это, что Дафни просто недостает ума, богатства, красоты, шика, очарования и сексуальности, осталось невыясненным.

— Тесса замужем, — возразил я.

— Не будь таким занудой, Бернард. Тесса взрослая женщина. Она достаточно рассудительна, чтобы решать подобные вещи самостоятельно.

— Когда состоится встреча?

— Фрэнк не смог назвать точное время. Мы должны, по-видимому, увязать ее с его, Фрэнка, гольфом, бриджем и увеселительными прогулками с закадычными дружками.

— Ты забронировал номер в отеле?

— У них все переполнено в это время года, — сказал Дики извиняющимся тоном.

И я решил высказать догадку:

— Ты заказал его на мое имя?

— Да… — Он смутился, но быстро пришел в себя. — Я сказал, что мы еще точно не знаем, кто поселится в номере. Там думают, что мы от фирмы.

Я был ужасно зол, что Дики разыгрывал свои карты с блеском. Мне не к чему придраться, Дики мог ответить на любой вопрос.

— Когда мы едем?

— В пятницу. Тесса настояла, ей хочется послушать какую-то чертову оперу, которая идет только в этот день. Пинки достает билеты. Надеюсь, что предварительная встреча с Фрэнком и его людьми состоится в пятницу днем. Мы должны закончить к вечеру в понедельник. В крайнем случае, во вторник вечером.

Пропал мой уик-энд с Глорией и детьми. Оценив выражение моего лица, Дики сказал:

— Ты сможешь взять отгулы за потерянные выходные.

— Да, конечно, — ответил я, предвидя сомнительное удовольствие уготованного мне пропалывания сорняков и разогревания обеда в то время, как дети будут в школе, а Глория — в офисе.

— Ты что-то очень суров в последнее время, — заключил Дики, выливая себе остатки кофе. — Не распаляйся по пустякам. Говорю для твоей же пользы.

— Ты очень заботлив, Дики.

— Я тебя не понимаю, — настаивал он. — Ты заполучил это исключительное создание, которое безумно тебя любит, и слоняешься с вытянутым лицом. В чем дело? Скажи мне, Бернард, в чем дело?

Хотя Дики и облек свои слова в форму вопросов, было ясно, что ответы ему не