Рассказы - Майкл Коннелли

на колени, чтобы получше разглядеть механизм. Замок оказался простым, трехштифтовым, и Босх справился с ним меньше чем за минуту. Но стоило дужке с щелчком откинуться, как за спиной раздался голос:

— Детектив, лучше не двигайтесь.

Босх на мгновение замер. Голос он узнал сразу. Это была Дайан Гейблс. Она знала, что он вернется. Он медленно стал поднимать руки, плотно сжав пальцы, чтобы спрятать зажатые в них отмычки.

— Медленно, — скомандовала Гейблс. — Попытаетесь потянуться к оружию — получите две пули в череп. Вам ясно?

— Да. Могу ли я подняться? А то колени уже не те, что прежде.

— Медленно. Руки держите так, чтобы я их видела.

— Разумеется.

Босх начал медленно подниматься, одновременно разворачиваясь к ней лицом. Она целилась в него из пистолета с навинченным на ствол глушителем.

— Тише, — проговорил он. — Без глупостей.

— Это вы ведите себя тихо. Я имею полное право пристрелить вас прямо здесь, и закон будет на моей стороне.

Босх покачал головой.

— Ошибаетесь. Вы ведь знаете, что я полицейский.

— Ага, коп-налетчик. И что же вы надеялись здесь найти?

— Улики.

— Насчет чего?

— Рэндольф и Макинтайр. Возможно, были и другие. Вы их убили.

— И вы решили, будто я храню вещественные доказательства дома? Прячу их в металлическом шкафу?

— Надеялся на это. Могу я сесть?

— На стул за столом. Руки держите на виду.

Босх медленно опустился на стул. Она продолжала стоять в дверном проеме. Теперь большая часть его тела была скрыта письменным столом. За спиной находились картотечные шкафы. Свет падал сзади и сверху. Он заметил, что она опустила дуло пистолета и теперь целилась ему в грудь. Это радовало, хотя на такой дистанции кевларовый бронежилет вряд ли полностью удержал бы девятимиллиметровую пулю, пусть даже глушитель немного снижал ее начальную скорость. Он держал руки поднятыми на уровне лица.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь вы выложите мне все, что, по вашему мнению, у вас на меня есть.

Босх покачал головой, давая понять, что похвастаться особо нечем.

— Вы соврали при нашей прошлой встрече. Ни словом не обмолвились о деле Макинтайра. Боялись, что мы свяжем эти убийства через вас. Беда лишь в том, что мы к тому моменту их уже связали.

— И это все? Вы шутите?

— На тот момент все. До сегодняшнего дня.

Он кивнул на пистолет в ее руке. Тот служил лучшим подтверждением всех его догадок.

— И поскольку у вас не было ни улик, ни законного ордера на обыск, вы решили просто залезть ко мне в дом и посмотреть, что подвернется под руку.

— Не совсем так.

— У нас проблема, детектив Босх.

— Нет, проблема у вас. Вы — убийца, и я вас раскусил. Положите оружие. Вы арестованы.

Она коротко рассмеялась и покачала пистолетом.

— Кое-что вы упустили из виду. Оружие-то у меня.

— Но вы не станете стрелять. Вы не убиваете таких, как я. Вы убиваете насильников и хищников.

— Я могу сделать исключение. Взломав эту дверь, вы нарушили закон. Здесь нет оттенков серого. Кто знает, может, вы пробрались сюда, чтобы подбросить улики, а не найти их? Вдруг вы один из них?

Босх начал медленно опускать руки на столешницу.

— Осторожнее, детектив.

— У меня затекли руки. К тому же я знаю, что вы не станете в меня стрелять. Это не входит в ваши правила.

— Я же говорила, что придерживаюсь гибких алгоритмов.

— Как вы их выбираете?

Она долго смотрела на него и наконец ответила:

— Они выбирают себя сами. И получают по заслугам.

— Ни суда, ни присяжных. Только вы.

— Только не говорите, будто вам никогда не хотелось сделать то же самое.

— Хотелось, конечно, и не раз. Но существуют правила. Если мы перестанем их соблюдать, к чему мы тогда придем?

— К этому самому месту, надо полагать. И что мне теперь с вами делать?

— Ничего. Вы ведь понимаете, что если убьете меня, то пути назад не будет. Вы станете точно такой же, как и они, — убийцей и хищником. Поэтому опустите пистолет.

Она сделала два шага в глубь комнаты. Дуло пистолета приподнялось, направляясь ему в лицо. Босх словно в замедленной съемке видел, как поднимается это смертоносное черное жерло.

— На вас бронежилет, верно?

Он кивнул.

— Я увидела это по вашим глазам. Стоит поднять пушку, как в них поднимается страх.

Босх покачал головой:

— Я не боюсь. Вы не станете стрелять.

— А я все равно вижу страх.

— Не за себя. За вас. Сколько их уже было?

Она помедлила. Возможно, решая, что ответить, а возможно, раздумывая, как поступить дальше. Или ее просто задели его слова о страхе.

— Больше, чем вы когда-либо узнаете. Больше, чем узнает кто бы то ни было. Послушайте... мне жаль, понимаете?

— О чем вы?

— О том, что из этой ситуации есть только один надежный выход. Для меня.

Ствол замер, нацеленный ему прямо в глаза.

— Прежде чем вы спустите курок, можно мне кое-что вам показать?

— Это ничего не изменит.

— Думаю, изменит. Это во внутреннем кармане пиджака.

Она нахмурилась и сделала короткое движение пистолетом:

— Покажите запястья. Где ваши часы?

Босх поднял руки, рукава пиджака поползли вниз, обнажив часы на правом запястье. Он был левшой.

— Хорошо. Доставайте то, что хотели показать, правой рукой. Медленно, детектив, очень медленно.

— Как скажете.

Босх залез во внутренний карман и с подчеркнутой неторопливостью вытащил сложенный лист бумаги. Протянул его ей через стол.

— Просто положите на стол и откиньтесь назад.

Он подчинился. Дождавшись, пока он отодвинется, она взяла бумагу. Одной рукой развернула ее и скользнула взглядом по тексту, отвлекшись от Босха буквально на долю секунды.

— Я не могу читать и держать вас на прицеле. Просто скажите, что там?

— Это ордер на обыск без предупреждения. Я не нарушал закон, когда входил сюда. Я не такой, как ваши жертвы.

Она молча смотрела на него целых полминуты, а затем презрительно усмехнулась:

— Вы, должно быть, шутите. Какой судья подписал бы такой ордер? У вас не было абсолютно никаких законных оснований.

— У меня были ваша ложь и то, что вы были рядом с местами двух убийств. А еще у меня был судья Оскар Ортис. Помните его?

— Кто это?

— В 1999 году он вел дело Макинтайра. Но вы лишили его этой возможности, когда казнили Макинтайра. Убедить его подписать этот ордер было несложно, стоило лишь напомнить о том деле.

Ее лицо исказилось от гнева. Дуло пистолета снова поползло вверх.

— Мне достаточно произнести всего одно слово, — сказал Босх. — Одно короткое слово.

— И что тогда?

— И вы труп.

Она застыла, и ее взгляд медленно переместился с лица Босха на окна над картотечными