Рассказы - Майкл Коннелли

— Тут до верного выигрыша как до луны пешком, — сказал он Босху. — Научные выводы всегда можно оспорить. Как хранился этот нож? Сколько людей имели к нему доступ за двадцать лет? Что произошло с биологическим материалом, пока нож лежал в грязной раковине? И это я еще помалкиваю про возможное загрязнение образцов в лаборатории Минюста. Нам достанется толковый адвокат, и он выдвинет сотню возражений, Гарри. А уж поверь мне, когда пахнет смертной казнью, плохих адвокатов у защиты не бывает.

— Так ты не дашь делу ход? — недоверчиво спросил Босх. — Я думал, тебя не зря зовут Львом и ты не боишься сложных дел.

— Я не говорил, что не стану предъявлять обвинение. И я не боюсь ни этого дела, ни какого-либо другого. Просто в суде наши позиции должны быть железобетонными. Одной ДНК мне мало.

— И что мне прикажешь делать? Дело древнее, других зацепок нет.

— Во-первых, отправляйся в Квентин, найди этого ублюдка и попробуй выжать из него признание. А во-вторых, и это самое главное, разыщи свидетеля.

— Какого еще свидетеля?

— Того, кто позвонил и указал на убийцу. Этот человек явно что-то видел или слышал. Он назвал Сьюэлла и попал в яблочко. Найди мне этого анонима, и тогда дело действительно станет беспроигрышным.

Босх неохотно кивнул. Он понимал, в том, что касается судебного процесса, у Льва чертовски большой опыт, но иногда приходится работать с тем, что есть, и рисковать. Он вышел из здания прокуратуры разочарованным, понимая, что расследование может заглохнуть. Дюпри рассуждал просто. Пока Сьюэлл сидел за решеткой по другому делу, не имело никакого смысла затевать новый рискованный процесс.

• • •

Через неделю после встречи с Лайонелом Дюпри Босх уже сидел в комнате для свиданий в Коррекционном центре государственной тюрьмы Сан-Квентин. Это здание получило свое название еще в девятнадцатом веке. Именно здесь в то время новоприбывших арестантов знакомили с тюремными правилами и распорядком. Теперь же тут допрашивали заключенных. Патрика Сьюэлла оторвали от работы на тюремной матрасной фабрике и привели к Босху. У Босха было достаточно времени, чтобы продумать тактику разговора. Он даже набросал для себя примерный сценарий, который сначала отредактировал, а затем заучил наизусть.

Для убийцы Сьюэлл оказался на удивление щуплым. Босх положил перед собой его личное дело и знал, что рост заключенного составлял ровно метр шестьдесят восемь, а вес — пятьдесят девять килограммов. У него были каштановые волосы, он носил очки, а с его лица не сходила тонкая улыбочка — фальшивая, призванная скрыть истинные намерения. На нем были мешковатая синяя рубаха и такие же брюки. Синий цвет одежды означал, что он заслужил определенное доверие администрации, дававшее ему право на некоторые вольности в пределах ее восьмиметровых каменных стен. А еще это означало, что он уверенно шел к досрочному освобождению. На этом Босх и собирался сыграть.

— Патрик, я детектив Гарри Босх из полиции Лос-Анджелеса. Как твои дела сегодня?

Сьюэлл заговорил не сразу. По всей видимости, он понятия не имел, зачем пришел Босх.

— Да нормально, — наконец ответил он.

— Отлично. Как настрой перед комиссией по УДО в следующем месяце?

Сьюэлл пожал плечами:

— Готов, наверное.

— Капитан говорит, ты был образцовым заключенным. Должно быть, тебе до смерти хочется на волю?

— Не думаю, что здесь хоть кто-то станет торчать по своей воле.

Босх кивнул:

— Это правда, Патрик. Ты ведь знаешь порядок. Если сейчас тебе откажут, следующего шанса придется ждать два года. А если откажут снова, то и все четыре. Первый раз надо идти наверняка.

— Чего тебе надо, мистер полисмен?

— Я хочу расспросить тебя о некоторых годах и конкретных датах. Посмотрим, вспомнишь ли ты, где находился и что мог видеть в то время.

— А если я не захочу отвечать?

— Твое право. Но тут есть один подвох. Твой отказ сочтут нежеланием сотрудничать. Запись об этом пойдет в твое личное дело, и все трое членов комиссии по УДО в следующем месяце об этом узнают. Не думаю, что тебе это на руку, учитывая, что ты отсидел уже целых пятнадцать лет.

— Шестнадцать.

— Моя ошибка. Шестнадцать.

— О каких датах речь?

— Ну, давай сначала сделаем все по правилам.

Босх залез в карман пиджака и достал миниатюрный диктофон. Положил его на стол между ними и включил запись. Затем назвал себя, Сьюэлла, место встречи и дату. После этого, достав из кармана карточку, он зачитал Сьюэллу правило Миранды, предупредив о праве на присутствие адвоката во время допроса. Сьюэлл, стараясь казаться сговорчивым, отказался от адвоката и согласился отвечать на вопросы. Босх сразу перешел к заученному сценарию.

— Патрик, ты когда-нибудь бывал в Лос-Анджелесе?

— Конечно. Много раз.

— Жил там?

— Не то чтобы. Время от времени гостил у друзей, но жилье никогда не снимал.

— И когда именно ты гостил у друзей?

— Ох, без понятия. Столько лет прошло, разве упомнишь. Наездами бывал.

— Это было незадолго до твоего ареста и посадки в девяносто шестом?

— Может, и так. Не помню.

— А до этого? В начале девяностых?

— Наверняка бывал. Туда-сюда мотался.

— Ты знал человека по имени Уильям Ратлифф? Друзья звали его Билли.

— Кого-кого?

— Уильяма Ратлиффа. Он же Билли.

— Нет, никакого Билли я не знал.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Где ты жил в девяносто втором году?

— В девяносто втором? Давненько же это было. В девяносто втором я еще жил на два дома. Частенько обитал у матери в Тастине.

— А в остальное время?

— Ну, сам понимаешь, где придется. У друзей останавливался. В общем, мотался туда-сюда.

— И когда ты ездил в Лос-Анджелес?

— В Лос-Анджелес? Ну, по выходным иногда выбирался.

— На машине ездил?

— Да, у меня были колеса.

— Значит, в девяносто втором ты бывал в Лос-Анджелесе?

— Точно не помню. Столько времени...

— В Голливуде бывал?

— Не помню.

— Я читал твое прошение об УДО.

— Тебе это разрешено?

— Да, Патрик, департамент надзора и досрочного освобождения предоставил мне доступ. И в разделе личных комментариев кандидата я прочел, что ты берешь на себя полную ответственность за преступление, из-за которого здесь оказался.

— Да. Я написал, что сожалею о содеянном.

— То есть признаешь свою вину? Хотя на суде ты отпирался до последнего.

Босх загонял Сьюэлла в угол. Чтобы получить УДО, тот был обязан признать свои грехи в надежде, что комиссия сочтет его раскаяние шагом к исправлению и искуплению.

— Я признаю, что мне не хватило самообладания и я сорвался. Это стоило жизни ни в чем не повинному человеку, и мне очень жаль.

— Где ты купил выкидной нож, которым