Рассказы - Майкл Коннелли

Согласно версии следствия, изложенной в материалах дела, уличная жизнь Билли сделала смертельный поворот, когда его пути пересеклись с психопатом. Тот заманил парня на кухню закрытого ресторана, пообещав деньги или наркотики в обмен на секс. Как следовало из отчета о вскрытии, Ратлиффу нанесли семь ударов ножом в грудь и туловище. Нападавший действовал с такой яростью и остервенением, что на теле жертвы остались характерные вмятины от гарды ножа. Убийство квалифицировали как преступление на почве ненависти. Приглашенный полицейский профайлер составил психологический портрет преступника и пришел к выводу, что мотивом убийства, скорее всего, послужила вспышка гомофобной ярости.

Известить родственников о гибели парня так и не удалось. Приятели из его уличной банды ничем не смогли помочь следствию. Они даже толком не знали, откуда Ратлифф родом, хотя в картотеке молодежного приюта под названием «У друга» на Билли имелось досье, в котором местом его рождения значился Лонг-Бич. Роджерс и Квинлан так и не смогли разыскать ни одного родственника Билли Ратлиффа. Тело никто не востребовал, и его кремировали за счет налогоплательщиков.

Нигде в папке раскрытия убийства Босх не обнаружил имени Патрика Сьюэлла. Оно не всплывало в протоколах допросов и не фигурировало в списках местных уголовников и подозреваемых, промышлявших в те годы в Голливуде. Детективы тогда также проверили фигурантов других преступлений на почве ненависти, совершенных в Голливуде за предыдущий год, но Сьюэлл ни разу не попал в поле зрения.

Несмотря на отсутствие упоминаний о Сьюэлле в материалах дела, двадцать лет спустя Босх без труда его отыскал. Проверка по базам данных правоохранительных органов сразу выдала Патрика Сьюэлла, отбывающего пожизненное заключение в Сан-Квентине за убийство, совершенное в округе Ориндж через четыре года после гибели Билли Ратлиффа. Босх запросил материалы дела в прокуратуре округа Ориндж и выяснил детали. Сьюэлл сидел за то, что заколол ножом мужчину, с которым познакомился в гей-баре в Эрвайне.

Это дело во многом походило на убийство Ратлиффа. Прежде всего тем, что обе жертвы были гомосексуалами, которых закололи выкидным ножом, а главным мотивом преступления явно послужила слепая ярость. В деле округа Ориндж Сьюэлл наносил удары с такой силой, что в какой-то момент его рука соскользнула по рукояти на лезвие, и он порезался, оставив свою кровь на жертве. Именно этот след в итоге и помог вынести обвинительный приговор.

Это натолкнуло Босха на мысль. Ратлиффа кремировали, так что искать новые улики на теле жертвы не представлялось возможным. Однако, согласно протоколу осмотра, выкидной нож нашли на месте преступления. Он лежал на дне глубокой промышленной раковины, доверху наполненной застоявшейся гнилой водой. Следователи предположили, что убийца пытался отмыть оружие в этой мутной жиже, но в панике бросил его там, побоявшись, что его поймают с поличным.

Когда коробку с вещдоками по делу Ратлиффа доставили из архива, Босх обнаружил, что внутри опечатанной картонки помимо выкидного ножа лежали одежда Ратлиффа и серая армированная клейкая лента, которой ему связали руки и заклеили рот. На карточке учета вещдоков значилась фамилия Босха. Он был последним, кто вскрывал ее семь лет назад, когда просматривал «висяки» за закрепленные за ним годы.

Тогда он бегло просматривал дела в поисках очевидных зацепок, отпечатков пальцев или источников ДНК. Теперь все было иначе. На этот раз он собирался копать глубже. Ведь у него появилась конкретная зацепка.

Босх отвез коробку в региональную криминалистическую лабораторию и раздал содержимое разным специалистам. Одежду передал для исследования под ультрафиолетом, в свете которого биологические жидкости начинают флуоресцировать. Клейкую ленту отправил экспертам, использующим новые методы выявления скрытых отпечатков пальцев и микроволокон. А выкидной нож — специалисту по ДНК.

Нож интересовал Босха сильнее всего. Хотя убийца вроде бы отмыл его и оставил лежать в грязной воде примерно на девятнадцать часов, а именно столько времени прошло с момента смерти до обнаружения тела инспектором и последующего спуска воды криминалистом, все же оставался шанс найти на оружии микроскопические следы ДНК. Дешевый нож с клеймом HECHO EN MEXICO[15] на лезвии нашли в сложенном виде. Значит, в какой-то момент между убийством и избавлением от оружия его закрыли. По всей видимости, это сделал сам преступник. Босх обратил на это внимание принимавшего улику лаборанта и попросил тщательно проверить паз внутри рукоятки, куда убирается лезвие.

Через неделю Босху на рабочий телефон позвонил эксперт из криминалистической лаборатории. Представившись Джеком Харди, он сообщил, что ему поручили разобрать тот самый выкидной нож по делу Ратлиффа.

— У меня для вас хорошие новости, детектив, — сообщил он. — Мы обнаружили ДНК внутри рукоятки.

— Великолепно. Для сравнения материала достаточно?

— Думаю, да. Мы готовим пакет документов для отправки в Министерство юстиции.

Босх знал, что все ДНК-экспертизы по уголовным делам проводятся в лаборатории Министерства юстиции Калифорнии в Сакраменто. Результаты оттуда порой приходилось ждать вечность.

— И когда придет ответ? — спросил он, хотя и понимал, что ничем обнадеживающим его не обрадуют.

— Полгода, — ответил Харди. — Месяца три, если очень повезет.

— Парень, которого я подозреваю, через пять месяцев идет на первое слушание по условно-досрочному по своему первому убийству. Он сейчас в Сан-Квентине. Учитывая, как легко нынче выпускают досрочно, очень не хотелось бы, чтобы этот ублюдок вышел на свободу до того, как мы прижмем его новым делом.

— Я вас понял. Попробую сделать все возможное, чтобы ускорить процесс.

Региональная лаборатория в Лос-Анджелесе была одним из крупнейших и важнейших клиентов министерского центра. Между ведомствами существовали давние связи, и порой коллеги могли оказать дружескую услугу. Босх надеялся на лучшее, но это все, что он мог сделать. Он выжал из дела Ратлиффа максимум. Теперь оставалось только ждать результатов и заниматься другими висяками. Обычные будни Отдела по расследованию нераскрытых преступлений, когда приходится одновременно вести с десяток дел. Босх ждал, пока наука скажет свое слово, и переключился на следующее дело.

Когда в следующий раз Эмили Робертсон заглянула в кабинет с очередной стопкой рассортированных запросов, Босх ввел ее в курс дела. Сказал, что шансы призрачные, но попробовать стоит.

Она заметно обрадовалась. И, выслушав новости, даже назвала его Гарри.

• • •

Лаборатории Министерства юстиции потребовалось четыре месяца, чтобы вынести вердикт. ДНК с выкидного ножа принадлежала двум людям: Уильяму Ратлиффу и Патрика Сьюэллу.

О лучшем результате Босх не мог и мечтать. На орудии убийства обнаружили кровь и жертвы, и подозреваемого. Дело казалось стопроцентным выигрышем. С этими козырями на руках Босх отправился в прокуратуру округа, чтобы потребовать предъявления Сьюэллу обвинения в убийстве. Его принял помощник окружного прокурора Лайонел Дюпри, один из тех обвинителей, которым поручали «висяки» из-за их особой сложности для судебного процесса.