Рассказы - Майкл Коннелли

— Прости. Я все время забываю. Гарри.

Она кивнула, словно пробуя имя на вкус и проверяя, насколько естественно оно звучит.

— Что там у тебя?

Она протянула ему зеленую папку.

— Тут совсем негусто. Вчера поступил анонимный звонок. Мужчина почти ничего не сообщил, но мне удалось разыскать дело. Тысяча девятьсот девяносто второй год. Как раз из твоих.

— Это точно.

Босх открыл папку. В ней лежало всего два листа бумаги. Один — фотокопия страницы из книги регистрации убийств, где была зафиксирована информация о преступлении. На втором были набросаны краткие заметки по принятому ею анонимному звонку. Босх первым делом взялся за них.

20.07.12 — анон.

мужчина — лет 40?

жертва: «Билли», 1991–95 гг., Голливуд — заколот ножом

«Патрик Сьюэлл убил того парня».

На этом всё. Босх поднял глаза на Эмили и улыбнулся.

— Знаешь, если в следующий раз поступит что-то подобное, лучше сразу перенаправляй звонок нам, — сказал он. — Не похоже, что звонил родственник. Это наводка, а такие звонки должны поступать на горячую линию, где дежурные фиксируют информацию и могут задать уточняющие вопросы. Ну или, раз уж дело старое, просто переключай на нас.

Она кивнула.

— Знаю, знаю. Я пыталась попросить его подождать на линии, чтобы перевести звонок, но он наотрез отказался. Сказал: «Я сообщил всё, что хотел», и повесил трубку.

Босх нахмурился:

— И ты уверена, что правильно расслышала имя?

— Думаю, да. Он повторил его дважды. Так и сказал: «Патрик Сьюэлл убил того парня. Патрик Сьюэлл».

— Понятно. Значит, полное имя подозреваемого он назвал дважды, а от имени жертвы — только обрубок. Просто Билли.

— Вот именно. А в девяностых убийств хватало. Я принялась лопатить архивы, пока не наткнулась на эту запись. Сначала они не знали, кто погиб, но потом обновили данные и внесли имя. Уильям Ратлифф. Думаю, это то самое дело. Других нераскрытых убийств в районе Голливуда, где жертву звали бы Билли или Уильям, я не нашла.

Босх снова кивнул и опустил глаза на папку, вчитываясь в строки на странице регистрации.

«Убийство. Бел. муж., около 20 лет. 09.02.92, 08:40. Норт-Вайн-стрит, 1628.

Патрульный Уиткомб (экипаж 6A67) вызван на место городским строительным инспектором Оскаром Рейесом. Тело обнаружено в заброшенном, пострадавшем от пожара ресторане («Браун Дерби»). Множественные ножевые ранения туловища и грудной клетки. Запястья связаны за спиной. Жертва обнажена. Голливуд, убийство. Детективы Роджерс/Квинлан».

Босх знал, что этот знаменитый некогда ресторан старого Голливуда, в котором нашли тело, сгорел во время беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году. Какое-то время здание стояло заброшенным, не считая собиравшихся там бездомных, еще почти два года, пока его окончательно не сровняли с землей, устроив на этом месте парковку.

Босх смутно помнил это убийство. В его памяти оно отложилось как дело ресторана „Браун Дерби“. И дело было вовсе не в том, что он сам участвовал в расследовании в девяносто втором, а в том, что он изучал хранящиеся в архиве вещдоки и материалы дела, собранные в папку раскрытия убийств, когда его только перевели в Отдел по расследованию нераскрытых преступлений и закрепили за ним 1992 год. Все изученные дела он оценивал по шкале от одного до пяти, где пятерка означала наличие серьезных судебно-медицинских улик, за которые можно было зацепиться для дальнейшей работы. Но сейчас он припоминал, что оценил дело „Браун Дерби“ всего на единицу или двойку. Снятые на месте преступления отпечатки пальцев он в свое время прогнал по базам данных с миллионами образцов, но совпадений так и не получил. Никаких следов ДНК или других улик, которые имело бы смысл исследовать с помощью современных научных методов, в деле, насколько он помнил, не значилось.

Под первой записью шел короткий второй абзац, внесенный в книгу детективами убойного отдела Роджерсом и Квинланом после первоначального осмотра и подтверждения личности погибшего.

«Дополнение от 10.02.92. Личность жертвы установлена по отпечаткам пальцев:

Уильям Ратлифф, дата рождения 14.07.73.

Неоднократные нарушения ст. 646(b), 92–94 гг.

Отдел научных расследований, дело № 94-00064 (отпечатки, одежда, нож, клейкая лента).

Подозреваемых на данный момент нет».

Эта вторая запись означала, что личность девятнадцатилетней жертвы установили благодаря отпечаткам пальцев, совпавшим с картотекой его неоднократных арестов за проституцию и приставания. Также в ней упоминалось, что Отдел научных расследований принял в работу все собранные на месте преступления улики. Судя по сокращениям, эксперты исследовали снятые отпечатки, одежду жертвы, выкидной нож, который мог служить орудием убийства, и клейкую ленту, которой связали парня.

— Что думаешь?

Босх поднял глаза на Эмили, которая все еще стояла у его стола.

— Ну, — протянул он. — Я помню это дело, и...

— Ты уже работал детективом в девяносто втором?

В ее голосе прозвучало искреннее удивление.

— Это было всего двадцать лет назад, — с улыбкой ответил он. — Я тогда действительно числился в отделе по расследованию убийств Голливудского отделения и работал с этими парнями, Роджерсом и Квинланом. Но дело вел не я, и помню я его не поэтому. Я просто припомнил, как перечитывал его материалы, когда меня перевели сюда и закрепили за мной девяносто второй год. Я тогда поднял все «висяки» за тот период. А их было немало, в тот год как раз случились беспорядки. В общем, я изучил и это дело в том числе, и, насколько помню, никаких зацепок там не было. И имя этого парня, Патрика Сьюэлла, в материалах точно не фигурировало.

— Понятно. И с этим можно что-то сделать?

Босх пожал плечами:

— Я займусь этим. Попробую разузнать, кто такой этот Патрик Сьюэлл, а там видно будет.

— Хорошо.

— А пока, если этот аноним наберет тебя снова, попытайся переключить его на меня. Скажи, что детективу нужно с ним переговорить.

— Ладно, сделаю.

— Спасибо, Эмили. Хорошего дня.

— И тебе, Гарри.

Босх улыбнулся, она наконец назвала его по имени.

Коробку с вещественными доказательствами доставили Босху из архива лишь через три дня после того, как он отправил официальный запрос. К тому моменту он уже затребовал папку расследования убийства в архиве информационного отдела и заново изучил все материалы. Билли Ратлифф был бездомным пареньком, оказавшимся на голливудских улицах в пятнадцать лет. Щуплый, светловолосый, с широкой улыбкой. Он прибился к банде сбежавших из дома подростков, которые заселялись в заброшенные квартиры и дома, а порой ночевали в городских парках и приютах для бездомных. Они баловались наркотиками, попрошайничали и торговали собой. Билли не брезговал ни тем, ни другим, ни третьим. Подростком он регулярно кочевал по исправительным учреждениям, а справив совершеннолетие, начал попадать и в настоящие тюрьмы. Но он неизменно возвращался на бульвар, к своей «крысиной стае», где со временем стал самым старшим и примерил