Джули Чан мертва - Лианн Чжан

После всего этого мне нужно оставить жизнь Хлои. Построить что-то свое. Дать ей упокоиться.

Я закрываю глаза, делаю вдох.

Но сначала нужно отсюда выбраться. Честно говоря, я даже рада, что мне не придется жевать летучую мышь или кролика.

Задача довольно проста.

Нужно сделать подношение какому-то выдуманному богу. Но оно должно быть достаточно убедительным, чтобы обмануть Виктора. Он уже видел, как семь Белладонн совершали подношение. Если я солгу, он поймет. Нужно придумать что-то правдоподобное.

Что я могу предложить?

Первенца? Неплохой выбор, но Анжелик только что это сделала, а мне не хочется выглядеть банально.

Семья – хороший вариант.

Но кто? Двоюродный брат? Тетя? Странно: даже сейчас, думая о них, я ничего не чувствую. Хлоя мертва, и самые близкие для меня теперь – Белладонны…

Вспышка света разрывает полутьму. Гром гремит прямо над головой, вибрация проходит через все шато, и в этот момент «Реквием» взрывается ударными, хор слышно даже сквозь бурю. Мое сердце будто разрывается, колотится в безумном ритме. Перед глазами вспыхивает призрачный огонь. Оранжевые языки пламени лижут небо, поднимаются столбы дыма, слышатся пронзительные крики. В груди взрывается восторг, горячими волнами прокатывается по телу, наполняя кровь адреналином.

И вдруг все исчезает, оставляя меня глотать воздух, желать продолжения.

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

Глаза Виктора горят восторгом.

– Подношение. Это его принял.

Я настороженно перевожу взгляд на портрет Николая. На тень за его спиной.

– Черт возьми, – шепчу я.

Это все не понарошку?

57

С этим надо покончить, и я знаю, как это сделать.

Это знание пришло ко мне внезапно, с пугающей ясностью, будто сам Это приказал воплотить этот жуткий план. Будто я марионетка в Его руках.

Но этого не может быть. Это не существует. Это – плод бреда и психоза Мельнибургов.

Гром – просто совпадение. Разве Белла Мари не говорила, что здесь бывают грозы? А эти огненные видения… это, должно быть, лишь порождение моего слишком живого воображения. Возможно, ярость, с которой мне хочется наброситься на Белладонн обрела форму. К тому же они меня чем-то накачивают – галлюциногены могли остаться в крови, вызывая жуткие образы. Пламя в моей голове – всего лишь вспышки агрессивной фантазии, а не реальность.

Все можно объяснить рационально.

Это не существует. Наверняка.

Я выхожу в вестибюль, где Белладонны, хихикая, ждут меня. Услышав мои шаги, они сразу замолкают и расплываются в улыбках.

– Джули! – воркуют они, легко подбегая ко мне, словно балерины в танце. – Ты это сделала?

Я киваю.

Они визжат, смеются, хлопают в ладоши.

– Что ты почувствовала?

– Грусть?

– Восторг?

– Оргазм?

– Да-да, расскажи!

Я сглатываю и бросаю взгляд на Виктора: вдруг он их предупредит. Но он снова «ушел в себя» и отрешенно смотрит куда-то вдаль. Он не может идти против Это, против Его воли. Если Это вообще существует. И, возможно… он просто мне доверяет.

Белладонны хватают меня за платье, перебирают мои волосы, будто хотят вплести в них узелки, связать нас навсегда.

Я тихо всхлипываю. Они жадно впитывают каждую мою эмоцию.

– Девочки, – говорю я мягко. – Это было очень страшно. По-настоящему жутко. Я чуть не расплакалась.

– О нет!

– Нужно думать о хорошем.

– Да, да, о хорошем.

Я смотрю поверх их голов на Беллу Мари. Она все так же собранна, изящна. Ее тонкие жилистые пальцы приглаживают светлые волосы. Я протягиваю руки. Она без колебаний идет ко мне и заключает в объятия.

– Мне так страшно, я не могу без вас. Мне нужна моя семья. – Я отстраняюсь от ее холодного костлявого тела. – Останетесь со мной сегодня? Защитите меня?

Она приоткрывает губы, глубоко вдыхает, будто хочет почувствовать мой запах, уловить след Это, который коснулся меня.

– Конечно, моя дорогая Джули. Все что угодно. Все что угодно для нашей семьи. Мы защитим тебя. Я тебя люблю.

Белладонны сливаются в единое целое, их руки оплетают меня, я будто попадаю в сеть. Они поднимают меня, кружат в воздухе.

– Конечно! Мы любим тебя. Мы будем с тобой всю ночь, всегда, – воркуют они, пока мы не оказываемся в моем бунгало.

Мы валимся на кровать, это переплетение рук и ног сейчас напоминает мне кучу свежевыловленной рыбы. Они прижимаются ко мне, как курицы-наседки, гладят мои волосы, разминают руки влажными пальцами.

– Давай спать, – говорят они.

– Подождите.

Я выскальзываю из их объятий, и они с любопытством оглядывают меня. Я скрываюсь за углом. На мгновение становится легче: находиться от них на пусть и небольшом расстоянии – уже глоток воздуха. Но я слышу их дыхание. Они дышат в унисон, как будто медитируют. С гулко бьющимся сердцем я провожу большим пальцем по замку. Открываю чемодан и нахожу SLEEPY BEARS. Пластиковый контейнер поблескивает в вечернем полумраке. Маленькие фиолетовые медвежата смотрят на меня, туповато улыбаясь.

Я возвращаюсь, пряча снотворное за спиной.

– Мне так страшно. Меня вдруг накрыло волной обреченности.

– Обреченности? – спрашивает Майя.

Я киваю.

– Как будто меня сейчас «отменят».

Гремит гром. Девушки ахают, их лица искажаются, рты раскрываются. Даже Белла Мари смотрит испуганно.

Я киваю еще увереннее, радуясь, что они реагируют именно так.

– Мне так страшно, что я точно не смогу сегодня уснуть. – Я показываю им пузырек SLEEPY BEARS. – Я знаю, что, если приму это, засну. Но, – я сглатываю, – мне будет так одиноко, если вы меня не поддержите.

Я срываю пломбу и высыпаю несколько жевательных мишек в ладонь. Смотрю на Белладонн широко раскрытыми, полными обожания глазами.

Они переглядываются, не зная, как поступить.

Да вы издеваетесь? Они только что глотали мышат, как конфеты, а тут боятся каких-то сомнительных несертифицированных усыпляющих мармеладок?

Серьезно?

Я вытягиваю вперед дрожащие руки.

– Это безопасно, – говорю я Белле Мари. Только она может убедить остальных. Я подхожу ближе и беру одну мармеладку сама, в доказательство. – Они со вкусом лимонада и лаванды.

В глазах Беллы Мари мелькает беспокойство.

– Пожалуйста, – говорю я. – Мне так одиноко, так грустно, так страшно. И я не хочу принимать снотворное одна. Я думала, мы семья.

Белла Мари внимательно смотрит на меня. Наконец она кивает и кладет мишку в рот. Увидев это, остальные следуют ее примеру. Но на всякий случай я добавляю:

– Одного недостаточно. Нужно два, чтобы подействовало.

Я кладу второго мишку на язык. Может, потому, что они уже согласились, но девушки не спорят и берут еще по одному.

На самом деле, одной дозы достаточно, чтобы любого вырубило до утра. Две – это перебор, особенно для новичка. Но