Джули Чан мертва - Лианн Чжан

я принимаю SLEEPY BEARS каждый день уже несколько месяцев. Организм привык. Обычно мне нужно шесть, чтобы заснуть. Два – это ничто.

Но для тех, кто не привык…

София уже зевает, широко раскрывая рот. Сонливость оказывается заразительной.

Все вяло моргают.

Я зеваю вместе с ними и заползаю под одеяло.

Они сбиваются вокруг, их руки и ноги ложатся на меня, оплетая мое тело.

– Спокойной ночи, – говорю я.

– Спокойной ночи, – отвечает Белла Мари.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной…

Их дыхание замедляется, Белладонны погружаются в сон.

Я не сплю. И я жива.

И, черт возьми, все это происходит на самом деле.

Но сначала – Ай.

58

Несмотря на то что мармеладки действуют как следует (и, возможно, их производство и продажа незаконны), я не могу позволить себе ни малейшей ошибки. Если хоть одна из этих красоток проснется, все кончено. И я до сих пор не уверена, правильно ли поступаю. Мои ли это мысли? Или их внушил мне Это? Но Это не может быть реальным. Правда? Правда?

Слыша, как колотится в груди сердце, я осторожно высвобождаюсь из сети их гибких тел, отодвигая руки и ноги так, словно дотрагиваюсь до спящих змей. Кровать покачивается, но я упрямо пробираюсь к краю. Келли тихо стонет во сне, и я замираю, меня прошибает током. Она чмокает губами, будто пробует что-то вкусное, и хихикает. Остальные подхватывают тихий смех, и у меня по спине бегут мурашки.

Я соскальзываю с кровати и приземляюсь на носки, тихо-тихо.

Бунгало скрипит. Ветер хлещет по соломенной крыше, свистит в щелях окон. Дверь с тихим скрипом открывается, выпуская меня в ночь. Прежде чем ее закрыть, я замираю, прислушиваясь, не проснулся ли кто.

По комнате разносится лишь глухое похрапывание, глубокие вздохи и выдохи. И стук моего сердца.

Я медленно выпускаю воздух и осторожно закрываю за собой дверь.

На улице я настороженно оглядываюсь, не бродит ли где персонал. Ни одного работника с голливудской улыбкой не видно.

Прохладный вечерний воздух смешивается с туманом и дождем. Я держусь линии деревьев, пока наконец не добираюсь до фермы, а там крадусь в деревянный сарай. Ржавая дверь с визгом открывается. Я оборачиваюсь, не услышал ли кто. Тишина. И кромешная тьма.

В сарае темно. Я шарю руками по стенам в поисках выключателя, но ничего не нахожу.

Жаль, что я не взяла телефон, был бы хоть фонарик. Вижу только размытые силуэты: полки, ящики, брезент. Тени бегут за тяжелыми облаками, закрывающими луну. Что-то шуршит по полу. Я вздрагиваю, вспоминая о мышах. Краем глаза замечаю что-то знакомое, похоже на рукоять топора. Я бросаюсь к нему, но это всего лишь мотыга.

Сзади раздается скрип.

Волоски на затылке встают дыбом. Неужели за мной кто-то наблюдает?

Бах!

Дверь сарая захлопывается, стены содрогаются. Пыль с полок взлетает и оседает на лице. Я разворачиваюсь к двери.

Там тень. Фигура с топором, лезвие которого направлено на меня.

Я пытаюсь закричать, но не могу. Сердце застряло в глотке, паника захлестывает меня, не давая шевельнуться.

Фигура поднимает руку, я отшатываюсь, пытаюсь спрятаться за ящиками, но свет загорается раньше. Мотылек бьется о лампу.

– Ты будто призрак увидела.

Я моргаю, привыкая к свету.

Это всего лишь Виктор.

Я молча смотрю на топор. Похоже, Виктор пришел не по мою душу. Мне ничто не угрожает… пока.

– Н-ну, – я киваю на топор.

– А! Я просто убирал его после заточки. – Он замахивается им в мою сторону, и я отпрыгиваю.

– Ты что творишь?!

– Прости! Я просто хотел показать результат.

– Эм… правда? – Я осторожно подхожу и смотрю на лезвие. Оно идеально отполировано, блестит, как зеркало, в котором отражается его довольное лицо. – Очень… острый.

Он радостно кивает.

– Затачивать топор – это целое искусство. Я два часа над ним работал. Теперь он будет рубить бревна как по маслу. – Он смотрит на меня, ожидая похвалы.

– Впечатляет. – Этот недо-Скарсгард только что сильно упростил мне жизнь. Наконец-то удача на моей стороне. – Можно я его ненадолго возьму?

– Дрова порубить?

– Что-то вроде того.

Он улыбается и протягивает топор, но, как только я хватаюсь за рукоять, отдергивает его и отступает. Он склоняет голову, недовольно поджимая губы.

– Ты ведь не собираешься сделать что-то плохое?

Черт.

– Плохое? – Я нервно смеюсь. – Нет. И в мыслях не было.

И это правда. Освободить Ай – это не плохо. Да это вообще геройский поступок.

Он щурится.

– Врешь. – Его пальцы крепче сжимают рукоять.

Неужели? Решил наконец продемонстрировать проницательность?

– Я просто хочу помочь Айле.

Виктор отступает, качая головой.

– Белле Мари это не понравится. – Он уже почти у двери.

– Стой!

Но он не останавливается. Что же делать? Я не смогу его одолеть, да он еще и с топором в руках. И в последний момент, когда он уже почти снаружи, я кричу:

– Жертва Хлои!

Он замирает.

– Ты нарушил ритуал, рассказав мне о жертве. Белле Мари это точно не понравится.

Виктор медленно поворачивается ко мне, прищуриваясь. Скулы напрягаются.

– Если она узнает, – говорю я дрожащим голосом, – то разозлится. Может, даже избавится от тебя.

На его лице появляется мрачное выражение.

– Это было нехорошо с твоей стороны. Ты перестаешь мне нравиться. – Он направляет на меня топор.

Но я делаю шаг к нему.

Что-то внутри подсказывает, что преимущество у меня. Он всего лишь послушный фанатик с красивой улыбкой. Он тоже жертва. Им можно управлять.

– Если ты попытаешься меня остановить, – говорю я, – для тебя на этом все кончится.

Он хмурится.

– Как это?

– Я сделала отложенную отправку сообщения для Беллы Мари, где подробно описала все, что ты мне рассказал. Оно отправится автоматически завтра утром.

Ничего такого я, разумеется, не делала, но этот пещерный Скарсгард ни о чем не догадается.

– Так что даже если ты сегодня ночью заставишь меня замолчать, у тебя все равно могут быть проблемы.

Над его аккуратной верхней губой выступают капельки пота.

– Но… Белле Мари вовсе не обязательно об этом знать. Если ты отпустишь меня и поступишь правильно, как хороший мальчик, я удалю сообщение.

Я кладу дрожащую руку на оружие.

– Откуда мне знать, что ты его удалишь? – напряженно спрашивает он.

– С какой стати мне врать? И потом…

Я отталкиваю лезвие. Оно опускается без сопротивления. Значит, все в порядке.

– Ты же должен помнить, какое подношение принял Это от меня. Скоро Белла Мари и все остальные девушки исчезнут.

Я делаю еще шаг