Джули Чан мертва - Лианн Чжан

живы, они будут продолжать заниматься всей той психопатической сектантской чушью, будут творить все, что им в голову придет. Ситуация может ухудшиться: как только станет ясно, что я от них отступилась, что я больше не хочу быть частью «семьи», они придут за мной. Если Ай заточили за то, что она кричала и звала на помощь, что же они сделают с той, кто их предаст?

Я не могу сидеть сложа руки, надеясь, что все как-нибудь образуется. Если я не доведу дело до конца, этот кошмар выйдет за пределы маленького острова, а Белладонны никогда не понесут наказания. Я в этом уверена. Я помню, какой властью обладают Мельнибурги, и не удивлюсь, если кто-то в Верховном суде тоже пляшет под их дудку. Да что там, может, им подчиняется сам президент. Я не могу ждать, пока система восстановит справедливость, потому что на таких, как Мельнибурги, управы не найдется. В рамках закона, разумеется. Поэтому я должна сделать это сама. Пока у меня есть преимущество. Пока никто этого не ждет. Пока Это – существует Он или нет – на моей стороне.

Все должно закончиться здесь и сейчас.

– Прости меня, Ай. Прости, что я не пришла тебе на помощь. Думаю, меня накачали чем-то или пытались как-то управлять сознанием. Я вела себя не так, думала не так. Я пришла в себя, только когда они заставили меня съесть мышь…

Она морщится.

– Чего?

– Это долгая история. Но в итоге я очнулась.

Я рассказываю ей, что произошло с Анжелик и что я узнала об Это.

– Ты ведь ничего Ему не предлагала, правда? – спрашивает она.

Я игнорирую ее вопрос.

– Слушай, у нас нет времени. Я дала девчонкам кое-какие мармеладки, так что они какое-то время будут без сознания. Нужно действовать быстро. У тебя есть зажигалка?

Она, шатаясь, подходит к своему чемодану и достает зажигалку из переднего кармана. Золото поблескивает в лунном свете.

Я забираю ее у нее.

– Я знаю, тебе, наверное, жутко плохо и ты умираешь с голоду, но мне нужна твоя помощь. Эти девчонки…

Я сглатываю. А вдруг она решит, что я перегибаю?

Она резко встает.

– Скажи, что делать.

Слава богу.

60

Под покровом ночи мы пробираемся в деревянный сарай и перетаскиваем оттуда все бутылки с жидкостью для розжига, какие можем найти, в мое бунгало. Мы с Ай тихо ставим всю мебель с патио у французских дверей, чтобы никто не смог выбраться через задний выход.

– Так, – говорит Ай, отряхивая руки. – И что дальше?

Весь план я ей не раскрыла. Как-то неправильно втягивать ее, но дело не только в этом: у меня есть ощущение, что я должна сделать это одна. В том коротком видении ее не было. Ни как одной из Белладонн, ни как соучастницы поджога.

Я понимаю, что никаких четких правил для человеческих жертвоприношений не существует и что нет никакого специального справочника с указаниями, как правильно обменивать человеческие души на силу. Черт, я до сих пор не уверена, верю ли вообще в этого Это. Но если уж мне предстоит убивать, то лучше организовать все как следует. У меня нет ни времени, ни права осторожничать и действовать постепенно. Мне нужно сразу погрузиться на самое дно и верить, что я выплыву.

Я не могу рисковать. Любая лишняя переменная может все разрушить.

И потом, если удастся вытащить Айлу из этого кошмара, уже будет неплохо. Она выживет и не станет соучастницей преступления.

– Тебе не стоит этого делать, – говорю я.

Она хмурится.

– В смысле? Мы же просто собираемся разжечь костер, дать сигнал, чтобы позвать на помощь?

– Эм…

Я перевожу взгляд с канистр с жидкостью для розжига на бунгало.

– Насчет этого… огня…

Она следит за моим взглядом. Ее глаза расширяются, и она прижимает ладонь ко лбу. Когда пелена ярости и адреналина больше не застилает взор, Ай наконец осознает, что именно я собираюсь сделать.

– Черт, – шепчет она. – Черт, черт, черт. Господи… Ты ведь не собираешься всерьез им… навредить, да?

– Не паникуй.

– Как же мне не паниковать?! – она срывается на крик. – Ты хочешь их сжечь…

– Тс-с! Ты их разбудишь. Мы, то есть я… я должна это остановить. Слушай, у тебя семья, дети. Ты не обязана участвовать в том, что будет дальше. Я возьму всю вину на себя.

– Но…

– Это меньшее, что я могу сделать после того, как бросила тебя тогда.

Она пытается возразить, но я качаю головой.

– Со мной все будет в порядке. Беги к главному дому и спрячься где-нибудь поблизости, пока не увидишь пламя. Персонал обязательно заметит и выбежит тушить пожар. Вот тогда и заходи внутрь. Ты помнишь, где там стационарный телефон?

Она кивает.

– Позвони в спасательные службы. Скажи, что острову, куда вчера отправляли вертолет CG-484, нужна дополнительная помощь: там начался пожар. И, как только убедишься, что помощь выслали, спрячься и жди их прилета.

– Боже мой…

Она начинает ходить туда-сюда, потом, тяжело дыша, опускается на корточки.

– Невероятно… это все происходит на самом деле. Какая… это же настоящее безумие! Мы не можем этого сделать.

– Хватит! Все в топку.

Я наклоняюсь и сжимаю ее плечи.

– Я знаю, тебе страшно, но покончить с этим можно только так. Ты же не думаешь, что они тебя отпустят? После всего, что случилось? Даже если мы каким-то чудом выберемся с этого острова, думаешь, эти девушки позволят нам спокойно вернуться к нормальной жизни? Вспомни, кто они и какой обладают властью. Их слово против нашего. Как думаешь, на чьей стороне будет это прогнившее общество?

Ее глаза отчаянно сверкают.

– Должен быть другой выход. Какой-то способ выбраться отсюда и остаться живыми-здоровыми.

Я понимаю ее страх, но всем своим существом чувствую: другого пути нет.

– Не могу объяснить тебе всех деталей, но я уверена, что иначе нельзя. Не спорь.

Я говорю это твердо, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Я правда так считаю.

Она зажмуривается и стонет, сжимая волосы в кулак.

– Это просто чертовски неправильно!

– Я знаю. Но другого выхода нет. А теперь иди, пока никто не заметил, что ты смылась из бунгало.

Она встает с тяжелым вздохом.

– Господи… Это худший отпуск в моей жизни.

Ай медленно идет вперед. Сделав несколько шагов, останавливается и оглядывается через плечо.

– Удачи.

– И тебе.

Я смотрю ей вслед – Айла бежит к главному дому.

Я поворачиваюсь к входу в бунгало, держа в руках две бутылки с жидкостью для розжига, и