Джули Чан мертва - Лианн Чжан

Хорошо, что Анжелик не знает. Может, той ночью, у костра, она говорила искренне. Но поверить, что остальные притворялись, я не могу. Похоже, не одна я носила маску.

– И вообще, – продолжает Белла Мари, – думаю, твою сестру мучила совесть за то, что забрал Это. Она взбунтовалась как раз после аварии, в которой пострадали ее приемные родители. Жаль, конечно. И все же, думаю, тебе будет приятно узнать, что до самого конца твоя сестра оставалась очень милой девушкой. Ну, если не считать короткого периода, когда она нам угрожала. Глупышка думала, что сможет нас разоблачить, обратившись к журналистам.

– Джессика Питерс, – шепчу я себе под нос. Так вот какую историю хотела рассказать ей Хлоя…

– The New Yorker уже давно на нашей стороне. Все решилось просто: «перехват и зачистка».

Она морщится.

– Мне совсем не нравится, как это звучит. «Перехват и зачистка». «Убийство». Какое уродливое слово. Надо бы придумать что-то получше.

– Ты убила Хлою!

– Я же сказала – не произноси это слово! Она пошла против меня, против семьи, поставив нас под удар, и знала, чем для нее это закончится. Прежде чем кто-то начнет говорить, следует лишить его голоса. Это один из наших семейных принципов, о котором ты узнала бы завтра утром, если бы была паинькой.

Она вздыхает.

– Хотя, признаю, я сама виновата, что не проследила, что не довела дело до самого конца. Я почувствовала, как ее пульс замедляется, и решила, что все кончено. Мне никогда не нравился лик Смерти. Госпожа слишком… жестока. К тому же у меня вечером была фотосессия для Vogue. А если Анна Винтур говорит прийти к шести, ты должна быть пунктуальной.

Меня качает. Как она может говорить об этом так спокойно? Словно убийство и Vogue – это естественное сочетание, как сироп и блинчики.

– Конечно, я не учла один фактор. – Она выразительно смотрит на меня. – Но решила, что ты – подарок от Это, особенно если вспомнить твое прошлое. Одиночество, чувство вины, потребность в принятии и поддержке. Таков твой портрет.

Топор уже совсем рядом, я будто чувствую его притяжение кончиками пальцев. Рядом с оружием мне даже легче говорить.

– Что? То есть ты решила, что я сразу примкну к вашему извращенному культу? Поверю в вашего фальшивого бога?

Белла Мари ахает, прижимая ладонь ко рту. Стены бунгало стонут на ветру, деревянные панели скрипят.

– Фальшивого? – Она медленно качает головой. – Как можно быть такой тупой идиоткой? Ты разве не видишь чудеса, которые происходят с нами? Посмотри на нас, на наше влияние. Вспомни костер и твою тетю. Ты же чувствуешь, как все изменилось, правда?

Признавать неприятно, но да, я что-то чувствую. Однако должно быть другое – нормальное – объяснение всему происходящему.

– Эти девушки красивы и талантливы. Разве удивительно, что у них появляются поклонники? Что, находясь рядом с тобой, имея доступ к твоим связям и богатству, они усиливают свое влияние? Можно найти тысячи рациональных объяснений. Не каждый инфлюенсер записывается в секту.

– Вспомни об Анжелик, – говорит она, подходя совсем близко. – Ты ее видела. Видела, как Это забрал ее ребенка.

От ее дыхания тянет едкой кислотой.

– Она всю поездку пила, принимала какие-то странные наркотики, которые ты ей давала. Кстати, это выглядит довольно лицемерно, учитывая твою борьбу с медпромом…

– Ты не понимаешь! Надо мыслить шире, видеть общую картину.

– Она съела чертову мышь! И даже если дело не в этих ваших извращенных ритуалах, выкидыши происходят постоянно. Это могло быть просто ужасным совпадением. И, конечно, после такого душераздирающего видео у нее прибавилось подписчиков. Люди обожают трагические истории!

– А что тогда со мной?! – Теперь она кричит – отчаянно, некрасиво. – Что со мной?!

– У многих проблемы с фертильностью, но далеко не каждый жертвует свою утробу дьяволу!

Мои пальцы касаются деревянной рукояти.

Белла Мари дрожит.

– Это не дьявол!

– Ладно! Не каждый жертвует свою утробу Это!

Она оскаливается, лицо искажается яростью.

– Не. У. Таких. Как. Я!

Белла Мари бросается на меня. Я машинально хватаю топор и вслепую замахиваюсь в тот самый момент, когда ее пальцы смыкаются у меня на горле, давят, не давая дышать. Лезвие врезается во что-то плотное. Теплая жидкость брызжет мне на щеку, попадает в глаз, жжет. Хватка Беллы Мари слабеет, пальцы на моей шее разжимаются. Я, рванув, выдергиваю топор, почти ничего не видя.

В воздухе пахнет железом.

На языке чувствуется металлический привкус.

Я стираю с глаз вязкую жижу, слыша, как колотится сердце. «Кровь», – понимаю я, глядя на свои алые пальцы. Что-то красное струится по плечам Беллы Мари, по острым ключицам, льется на пол из огромной горизонтальной раны на ее шее. В панике я ударила недостаточно сильно: топор не прошел насквозь.

На мгновение мир замедляется. В мыслях пустота. Слышно наше дыхание – тяжелое, прерывистое. У меня дрожат колени, ноги подкашиваются от увиденного. Белла Мари покачивается, шатается из стороны в сторону от шока, прижимая ладонь к шее, сквозь пальцы хлещет густая багровая кровь. Ее глаза встречаются с моими – зрачки расширены, как у загнанного зверя. Она открывает рот, чтобы закричать. Но, прежде чем с ее губ срывается хоть звук, я снова замахиваюсь и бью, бью в шею женщины, которая убила мою сестру. Мягкая кожа, напряженные мышцы, позвонки… Окровавленный топор проходит насквозь, и кровь брызжет на стену. Тело с глухим ударом падает на пол, сотрясая стены бунгало.

Что-то касается кончиков пальцев моих ног, и я с огромным трудом перевожу дыхание. Мгновение спустя я смотрю вниз. Светлые волосы. Голубые глаза. Бледная кожа. Ее голова. Рот Беллы Мари застывает в беззвучном крике, лицо сковано ужасом, а пустые голубые глаза, лишенные души, смотрят в потолок.

У меня вскипает кровь. Сердце бьется так быстро, что я не могу ни двигаться, ни думать. Не могу оторвать взгляда от Беллы Мари. Топор выскальзывает из пальцев. Лезвие с резким стуком бьется о плитку, и в голове у меня что-то щелкает. Мысли начинают бешено вращаться.

Белла Мари.

Это сделала я. Я убила ее. Я – убийца.

Я вся мокрая от пота, голова кружится от бутана, забившегося в нос. Руки и ноги ватные, меня тошнит, но надо действовать. Назад пути нет. Не теперь, когда мои руки в крови Беллы Мари. Я должна довести дело до конца. Сейчас же.

На чистом адреналине я, спотыкаясь, перешагиваю через тело, шлепая по теплой липкой крови, и проверяю кровать.

Остальные Белладонны спят. Но их