Джули Чан мертва - Лианн Чжан

Сложнее всего вопрос с моей сестрой-близнецом.

Хотя Белла Мари призналась в убийстве Хлои, раз она мертва, это все лишь показания с чужих слов. И, мягко говоря, тот факт, что я случайно оказалась в квартире Хлои, наткнулась на ее тело, солгала полиции, назвавшись сестрой, а потом без всяких угрызений совести несколько месяцев жила под ее именем после ее смерти, играет совсем не в мою пользу. Мои поступки выглядят не лучшим образом. У стороннего наблюдателя есть вполне разумные основания утверждать, что я спланировала смерть Хлои, чтобы украсть ее личность.

– Хорошо, – говорит Шеннон. – Давай еще раз пройдемся по тому, что произошло, шаг за шагом.

– Я шла домой после смены в «Суперфудс», когда мне позвонила Хлоя.

– Что именно было сказано во время звонка?

Хотя доказательство самого звонка есть, записи нет. Суд может опираться только на мои слова.

– Похоже, ей было трудно дышать. И она все извинялась передо мной за что-то. Говорила, что это была ошибка. А потом, на последнем издыхании, – я прерываюсь, стараясь звучать убедительно, – она сказала что-то о том, что в этом виновата Белла Мари, – эта небольшая ложь – мой золотой билет на свободу. Да, это могут исключить из материалов дела как «показания с чужих слов», но, однажды услышав это, присяжные вряд ли смогут легко выбросить мои слова из головы.

– Правда ли, что на той неделе, когда Хлою нашли мертвой, у тебя было два выходных?

– Да.

– Прибывший парамедик отметил, что мисс Ван Хейзен была мертва уже несколько дней, но, поскольку вскрытие не проводилось, точный момент смерти остается неизвестным. Записи с камер наблюдения в здании тоже не дают ясности, потому что тебя и твою сестру невозможно отличить друг от друга. Возможно ли, что в свои выходные ты поехала в Нью-Йорк и убила сестру?

– Что? – выкрикиваю я. – Нет!

– Успокойся. Не повышай голос. Это лишь то, что может предположить обвинение.

В груди у меня щемит, и я с трудом подавляю желание закашляться. Тема видеонаблюдения выбивает меня из равновесия. Я не могу отрицать, что была в Нью-Йорке, потому что каждый раз, когда Хлою фиксировали камеры, ее могли принять за меня. Вот уж ирония. Лицо, которое дало мне доступ в мир элиты, может меня и погубить.

Беллу Мари ни разу не засняли возле здания: по чистой случайности камеры у заднего пожарного выхода «вышли из строя» именно в момент происшествия. Могу поспорить, это дело рук Беллы Мари.

– Нет, – говорю я, смирившись.

– Правда ли, что ты настояла на кремации тела Хлои?

– Да.

– Ты сделала это, зная, что тогда точное время смерти так и останется неустановленным?

– Если бы знала все, я бы никогда так не поступила.

Шеннон долго и настойчиво расспрашивает меня о событиях, о том, могла ли я заставить кого-то позвонить мне с телефона Хлои, почему не настояла на вскрытии и так далее. Это изматывает и бесит.

– После того как ты обнаружила тело своей сестры, – продолжает она, – почему ты решила присвоить ее личность?

Это вторая часть плана.

– Когда я нашла ее мертвой, я воспользовалась ее личностью только потому, что мне нужно было докопаться до правды о ее смерти. После ее последнего звонка, где она упомянула Беллу Мари, я почувствовала, что что-то не так. Я знала, что Белла Мари приложила руку к этому. Когда приехала полиция, я солгала о том, кто я есть, потому что хотела лично отомстить за сестру. Такую, как Белла Мари, никогда бы не привлекли к ответственности обычными средствами. Да, это жестоко, но действовала я во имя справедливости. Я не убийца. Я искала правду. Я добивалась наказания для убийцы моего близкого человека, хоть и по-своему.

– Эм… ладно, это мы еще доработаем и немного упростим. Сейчас звучит так, будто ты рассказываешь выдуманную историю, а не говоришь правду, но начало хорошее.

– Это и есть правда. – Я не рассказывала Шеннон ничего, кроме этой версии произошедшего. Мне нужно, чтобы она была на моей стороне.

– Я не говорю, что это не так. Просто мы это доработаем, хорошо?

В ее тоне слышится сомнение, и это неприятно. Я начинаю постукивать ногой, и в груди нарастает потребность в одобрении вместе с тенью сожаления. Что, если бы я не убила Белладонн? Что, если бы просто закрыла глаза и позволила себе плыть по течению?

– Ты говоришь, что сменила личность ради поиска правды. Но есть доказательства, что ты довольно свободно и даже счастливо жила как Хлоя. Если ты искала справедливости, зачем продолжала заключать рекламные контракты и делать спонсорский контент?

А вот и оно… Единственный раз в жизни, когда от тети есть какая-то польза.

– Меня шантажировала родная тетя, угрожая раскрыть мою настоящую личность. Мне нужно было ей платить, поэтому я брала рекламные контракты, чтобы иметь возможность продолжить свое расследование.

Несмотря на странный ритуал с огнем, тетя, к сожалению, жива. Хотя, учитывая ее нынешнее положение, она, возможно, сама желает себе смерти. После того как выяснилось, кто я на самом деле, я сообщила полиции, что у тети есть важная аудиозапись, доказывающая, что я не убивала Хлою. Поскольку на этой записи были и доказательства ее собственного преступления – вымогательства, тетя отказалась ее отдавать, и в результате был выдан ордер на обыск ее дома. Помимо записи, власти обнаружили следы других мелких преступлений, и теперь она находится под следствием за вымогательство, пособничество и целый ряд других нарушений. Она со мной не связывалась – говорит, что боится. Боится! Меня! Представляете?

Но благодаря ей я могу оправдать свои действия в период, когда я была инфлюенсером.

– У нас есть переписка, подтверждающая, что…

Стучат два раза. Помощник адвоката открывает дверь квартиры, и в комнату входит Фиона вместе с каким-то мужчиной. В руке у него молоток. Он смотрит в пол, козырек черной бейсболки скрывает почти все лицо, оставляя видимой лишь резкую линию челюсти.

– Кто это? – Шеннон тут же поднимается, чтобы его выпроводить. – Никаких посетителей без предварительной договоренности.

– Я зашел просто починить интернет. – Он бросает взгляд на Фиону, и на его лице появляется натянутая, слишком знакомая улыбка.

Внутри что-то обрывается. Я узнаю эту улыбку где угодно, это выражение, отчаянно жаждущее одобрения.

Виктор.

65

– Ему нужно уйти, – говорит Шеннон, расхаживая по гостиной. Мы уже распустили всю остальную команду.

Я бросаю взгляд на Виктора. Он сидит на моей кровати, колени