Шпионская леска - Лен Дейтон

среди полутора сотен возбужденных гостей, большинства из которых даже не знал, среди людей, скрытых от меня своими костюмами, среди людей, праздновавших конец того, с чем я не хотел прощаться.

Я пошел в маленькую комнатку рядом с бойлерной, туда, где обычно выполнял свои домашние задания, когда ходил в школу. Здесь всегда было светло и лежали кипы старых газет и журналов. Я читал их, вместо того чтобы делать уроки, и это так помогло мне с немецким, что в конце концов я лучше всех ребят-немцев делал контрольные работы на проверку словарного запаса и писал сочинения.

И сейчас я сделал то же: взяв верхнюю газету из большой кипы, я сел на скамейку и стал читать. Сперва статью о нервно-паралитическом газе в Шпандау — находка из времен Второй мировой войны.

— Бернард, дорогой! Что ты тут делаешь? Уж не заболел ли?

— Нет, Тесса, просто хотел уединиться.

— Ты невозможен, Бернард. Невозможен. Невозможен.

Она повторяла это, словно находила какое-то удовольствие в звучании слова. Ее расширенные глаза были влажны. Я понял, что она приняла наркотик. Нет, она не была пьяна, она находилась под воздействием чего-то более сильного, чем спиртное.

— По-настоящему невозможен, — снова сказала она и развела руками.

Почти прозрачная желтая ткань держалась на запястьях, и Тесса походила на бабочку. Беспокойная тень на побеленной стене.

— Тебе что-то нужно, Тесса?

— Твой друг Джереми ищет тебя.

Она покружилась, чтобы снова насладиться зрелищем отбрасываемой ею тени.

— Кто такой Джереми?

— Ты хочешь сказать, какой Джереми, дорогой? — Она засмеялась своей шутке, голос звучал резко. — Джереми некто. — Она сцепила пальцы. — Джереми, ученая обезьяна. Не знаешь этого куплета: «Он ведет себя как обезьяна: чем выше забирается, тем больше его зад». Фрэнсис Бэкон. Ты-то считаешь меня блудницей и невеждой, а я, между прочим, ходила в школу и могу цитировать Фрэнсиса Бэкона почище тебя.

— Конечно, можешь, Тесса. Но ты, пожалуй, слегка возбуждена.

— И все бесстыднее показываю свой зад? Ты это хочешь сказать, Бернард, развратник?

— Нет, Тесса, ну что ты. Просто я думаю, что лучше тебе поехать в отель. Где Дики?

— Ты меня слушаешь, Бернард? Джереми-обезьяна повсюду ищет тебя. Он просто рехнулся. Он и в самом деле превратился в обезьяну.

Тесса снова засмеялась, но как-то резко, истерически.

— Сигнал поступил, и ты должен ехать.

— Это тебе сказал Джереми-обезьяна?

— Сигнал поступил, и ты должен ехать.

— Тесса. — Я встряхнул ее. — Послушай меня, Тесса. Возьми себя в руки. Где сейчас обезьяна?

— Он пытается натянуть на себя один из костюмов-троек Вернера — синий в тонкую белую полоску, но Вернер разозлился и не разрешает ему ничего брать. Они орут оба. Он не нравится Вернеру. — Она улыбнулась. — А костюмы Вернера ему велики.

Я раздельно произнес:

— Где сейчас Джереми-обезьяна? Говори!

— Ты не уедешь без меня. Автомобиль здесь. Фургончик. «Форд» милого синего цвета. Дипломатические номера. На улице дождь. Джереми-обезьяна поведет машину. Они, обезьяны, хорошо водят машины. У моего отца была обезьяна. Потом она стала просить все больше бананов. Они, обезьяны, иногда так раздражают. Я тебе об этом не говорила?

На улице дождь лил стеной, барабанил по шоссе и тяжело стучал по крыше «форда». Джереми Тичер, все еще в наряде гориллы, сидел на месте водителя. Он был мокрый насквозь. Я, перекрывая шум дождя криком, спросил, что происходит.

— Залезайте! — бросил он в ответ.

— Что происходит? — переспросил я.

— А вам как кажется? — с яростью ответил он. — Идиотский сигнал поступил три с половиной часа назад!

— Вы сказали, что будет фургон «фольксваген».

Он взглянул на меня так, словно готов был убить.

— У меня нет с собой паспорта, — сказал я, лихорадочно соображая, чего еще у меня нет с собой.

— Залезайте! Паспорта у меня!

По-видимому, ему была сильно не по душе перспектива ехать через пункт проверки документов в костюме гориллы.

В этот момент я заметил Тессу, танцующую под дождем. Ее платье прилипло к телу, и она вполне могла подвергнуться аресту за нарушение общественного порядка.

Привлеченные зрелищем танцующей вокруг «форда» Тессы, остальные гуляки высыпали на улицу, производя дикое впечатление своими экзотическими костюмами. О зонтиках никто из них не вспомнил, подобно Тессе ряженые не обращали никакого внимания на потоки льющейся воды.

Вернер тоже вышел, сгибаясь под тяжестью чемодана моего отца. Он открыл заднюю дверь, поставил чемодан на сиденье, и в этот момент Тесса, оттолкнув Вернера, проскользнула в фургон и захлопнула дверцы с такой силой, что машина содрогнулась.

— Поехали! — крикнул Тичер.

— Там Тесса! — сказал я.

— Вылезайте, Тесса!

— Я еду с вами, — проворковала она.

— Не глупите, у вас нет паспорта, — сказал Тичер с холодной вежливостью, весьма похвальной в данных обстоятельствах.

— Ошибаетесь, — победно сказала она, доставая непонятно откуда паспорт и показывая Тичеру. — Дики сказал, что здесь я должна носить его с собой повсюду!

— Убирайся вон, сука!

Он включил зажигание, надеясь, что это заставит ее выйти из фургона, но напрасно. В этой странной ситуации обнаружилось одно: зажигание включается плохо. Меня взяло сомнение, сможем ли мы вообще осуществить наше путешествие.

— Не выйду! Не выйду! — визжала Тесса.

— Бога ради, выведите ее отсюда, — крикнул мне Тичер.

— Да какого дьявола! Вам нужно — вот и выводите.

Я знал Тессу — пусть этот отважный Тичер сполна отработает свои деньги.

Он посмотрел на часы.

— Нам пора.

Изрыгая проклятия, он открыл дверцы со своей стороны и вылез наружу, но дождь, обрушившийся на него, не щадил обезьянью шкуру, и, промокнув, он снова забрался на водительское сиденье.

— Давайте, Тесса. Мы отправляемся, — сказал он уже миролюбиво.

— Я тоже еду, — стояла на своем Тесса.

— Никуда ты, к черту, не поедешь! — рявкнул Тичер, включил на полную мощность обогреватель. В мокром костюме он явно мерз.

На сцене появился Дики. В облике Арлекина, любимого персонажа немецких масленичных карнавалов: лицо старательно загримировано, клетчатый