Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

те времена, когда я жил там, они больше содержать не могли. Теперь они базируются на Хоккайдо. Это называется «обучение в горной деревне», или что-то вроде того, и, как и раньше, дети живут там отдельно от родителей. Многие из детей сотрудников токийского офиса тоже сейчас находятся там под предлогом «исследований в сфере образования».

– …Вот оно что.

Норико вспомнила лицо Танаки, сидевшей тогда напротив нее в той темной комнате. В тот момент она воспринимала ее лишь как сотрудницу офиса, эдакую неприступную скалу, до которой невозможно было достучаться. А ведь она тоже чья-то мать, и у нее есть семья – теперь отношение Норико к ней поменялось. Она тут же подумала о своей дочери, Айко. В «Школе будущего» было подготовительное отделение. Норико и в голову не могло бы прийти оставить свою дочь, но от одной мысли о том, что где-то до сих пор дети живут отдельно по решению собственных родителей, у нее сдавило сердце, пусть это и было, возможно, всего лишь сентиментальное заблуждение.

– А я хоть и с опозданием, но все-таки отыскала и прочла вашу книгу, Кикути-сан, – сказала Киёко. – Вы там пишете, что деятельность «Школы будущего» во многом ущемляла права детей.

– Да. Сейчас, правда, мне уже не кажется, что это определение было точным. То, чем занималась «Школа», не просто ограничивало детей, но и было в корне неправильным. Да, когда дети живут одни, они учатся самостоятельности. Однако они многого лишаются в этом процессе. Вот, например, есть в «Школе» отделение для старшеклассников. И там дети продолжают во время «Вопросов и ответов» рассуждать вместе со взрослыми об идеальном обществе и таким образом учиться. Но стоит им сделать лишь шаг за пределы «Школы», и все это уже нигде не засчитывается в качестве пройденного учебного курса. Потому что «Школа будущего» официально не признана учебным заведением. А дети в итоге остаются с аттестатом средней школы.

Супруги Ёсидзуми лишь кивали, слушая Кикути.

– И кто же тогда возьмет на себя ответственность за этих детей, оказавшихся никому не нужными? – нахмурился тот.

Норико молча смерила его взглядом. Он сидел сбоку от нее, в профиль, и она заметила, что лицо его раскраснелось еще сильнее, чем прежде.

Она тоже прочитала его книгу. «Украденное образование: границы “Школы будущего”».

– И как бы красиво ни рассказывали в «Школе» про возвышенные принципы, эти дети живут в той среде, куда их поместили родители – это не их собственный выбор. Они, быть может, и не хотели там оказаться. После того, как дети заканчивают старшие классы, «Школа» дает им выбор. Остаться и работать учителями или административными сотрудниками, вступить во внутренние структуры «Школы» или уехать. Но к тому моменту последний вариант уже невозможен, даже если бы им этого и хотелось. Потому что если они его выберут, то их буквально выбросят на улицу – без какого-либо образования, помимо обязательного, и с полным отсутствием базовых навыков жизни во внешнем мире. И как бы хорошо у них ни были развиты мыслительные способности и самостоятельность, это не особо поможет существовать в социуме, вот они и застревают в «Школе» до конца своих дней. Я начал задумываться о смысле такого образования еще тогда, будучи одним из них.

Кикути протараторил все это, словно скороговорку, затем гневно вздохнул.

– А что еще хуже… – он покачал головой. – Почти никто в «Школе» не принял мои сомнения всерьез. Они не хотели обсуждать эти противоречия, и уж тем более искать пути решения. «Вы еще так молоды» – вот каков был их ответ. К тому времени, как я присоединился к ним, «Школа будущего» уже разрослась до чудовищных масштабов. Там уже начали забывать, с чего вообще все начиналось и какие идеалы преследовали те, кто становились членами организации. Все просто держались вместе, чтобы «Школа» продолжала существовать – никаких глубинных намерений больше не было.

– Я читала в вашей книге, что изначально вы работали учителем в средней школе, – сказала Норико.

Кикути на мгновение умолк.

– Это правда, – наконец кивнул он. – Преподавал в муниципальной школе. И там я всегда чувствовал некие «стены», которые не в силах был преодолеть в одиночку. Я задавался разными вопросами. А что, если стандарты и цели, установленные министерством образования, на деле не помогают детям приобретать необходимые навыки? Вдруг нынешняя школьная система никуда не годится? Тогда-то я и узнал о существовании «Школы будущего».

Кикути сделал глоток чая.

– И сперва она меня просто поразила. Настоящее революционное начинание. Совсем непохоже на нашу систему образования, в которой авторитет вышестоящих играет определяющую роль. Здесь не нужно переживать из-за необходимости подтянуть средний балл в классе в расчете на оценки наиболее способных учеников, и никто не оказывается обделен вниманием из-за того, что якобы недостаточно талантлив. Никто не пытается выделиться, наоборот, все могут делать что-то вместе, и вместе же расти… Эти принципы меня буквально заворожили.

Еще до того, как он успел произнести это слово – «заворожили», Норико отметила про себя нечто подобное. То, что сказал Кикути, эхом отдавалось в сердце.

Никто не оказывается обделен вниманием.

Она уже раньше слышала нечто подобное. И именно благодаря тем словам Норико когда-то поняла, что ей нравится в «Школе будущего».

Конечно, это был он. Норико снова взглянула на Кикути.

– Еще они говорили, что эти принципы – не выдумка какого-то одного человека, они родились в ходе многочисленных и весьма серьезных дискуссий множества взрослых. Другими словами, в «Школе» нет иерархии даже среди старших. Получается, все равны, и в такой атмосфере каждый может иметь мнение об образовательном процессе в его самом что ни на есть чистом виде. Поэтому-то мне и захотелось им помочь – так я в итоге оказался в «Школе».

Сначала он совмещал работу в муниципальной средней школе со «Школой будущего», отправляясь в последнюю лишь на время летних каникул.

Норико пыталась совместить все эти факты с тем образом Кэна-сэнсэя, который сохранился в ее воспоминаниях. «Он», определенно, был человеком серьезным.

– Мне казалось, я могу принести пользу. Некоторые из основателей «Школы будущего» тоже когда-то были учителями, у которых возникли сомнения по поводу нынешней системы образования. Выяснилось, однако, что представления у них весьма устаревшие. А я-то был молодым учителем и прекрасно разбирался в том, что происходило тогда в нашей сфере, вот и решил, что с моим появлением дискуссии по поводу подхода к обучению в «Школе» станут еще более глубокими. Как бы не так.

– Нелегко вам, наверное, было решиться уйти со своей должности. Учитель, как-никак, – робко заметил Таканобу. – Уверен, близкие