Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

очевидно, что остальные учителя его недолюбливали, несмотря на то что детям он ужасно нравился. И даже те, кого Кикути теперь под одну гребенку называл «женщинами из Школы», похоже, не особо-то сходились в мнениях по множеству вопросов. Иными словами, они тоже постоянно пытались нащупать правильный путь, чтобы надлежаще выстроить образование в «Школе будущего».

«Новые идеи» – что-то в этих его словах привлекло внимание Норико. Новые. Но этой «новизне» на самом деле уже лет тридцать – еще с той поры, когда Кикути работал в «Школе будущего». Вот и юность Кикути – тогда молодого специалиста – так навеки там и осталась. В том, что он сейчас говорил, чувствовалась какая-то беспомощность.

– Можно сказать, «Школа будущего» разрослась настолько исключительно благодаря этим самым матерям, рекомендовавшим ее всем вокруг. Вы же, наверное, в курсе, что они проводят летний детский лагерь для «неместных»?

Сердце Норико пустилось в галоп.

Глядя на Кикути, она изо всех сил старалась не подавать виду.

– Да, – кивнула она.

Казалось бы, ничего такого, но все, начиная от движения головы и заканчивая тем, как она моргала, почему-то ощущалось каким-то несуразным.

Кикути медленно покачал головой в ответ.

– Ученики младших классов приезжали туда на неделю. Без родителей. За время смены им предлагали на собственном опыте познакомиться с основными принципами, которые пропагандировались «Школой». В Училище все живут на природе, в окружении леса, рядом с родником, а город там зовут «Подножием». Там же оставались и родители детей из Училища – «последователи с Подножия», вот только стоило начаться каникулам, и они тут же превращались в учителей. Квалифицированных людей, вроде меня, которых по-настоящему волновали вопросы школьного образования, там по пальцам можно было перечесть. Большинство же – простые домохозяйки.

«Знаю», – подумала Норико.

Сердце гулко колотилось в груди.

Ей все это было прекрасно известно. Что внешний мир там называли «Подножием». Что простые домохозяйки, чьи-то матери, вдруг резко становились «учительницами».

Если задуматься, то в «Школе будущего» все было еще более неорганизованно, чем она могла тогда представить. У каждого из взрослых имелись свои взгляды и жизненная позиция, и они при этом еще и выступали в роли учителей.

– Детям в лагере предлагалась лишь эдакая выжимка из философии «Школы будущего» – буквально лучшее из лучшего, так что большинство из них возвращались домой с ощущением, что они отлично провели время. Да и родители явно отправляли их туда с легким сердцем – мол, еще одно хорошее летнее воспоминание в общую копилку. Всего лишь неделя – это же весело. А еще немало семей всерьез воспринимали рассказы своих детей по возвращении из лагеря и впоследствии вовлекались в деятельность «Школы».

Норико слушала его молча. «Все не так», – пронеслось у нее в голове.

Это было ни капельки не весело.

Нет, может быть, конечно, и весело, но только этим все не ограничивалось. Все хотели домой, и даже те дети, которые приезжали туда каждый год, вечерами бормотали себе под нос что-то вроде «Наконец-то еще один день закончился». Норико помнила, как ее шокировали тогда перед сном эти слова. То, что взрослые легкомысленно называли «всего лишь неделькой», для них ощущалось как бесконечность.

Вот только когда взрослые потом спрашивали Норико, она неизменно отвечала, что ей было весело. Даже между собой дети писали друг другу «Было здорово!», «Увидимся!» и так далее. Наверное, просто не знали, что еще можно было сказать. И это относилось не только к Норико – по какой-то неведомой причине другие дети поступали точно так же.

– На самом деле, именно благодаря этим домохозяйкам – «последовательницам с Подножия» – руководители «Школы будущего» начали повсеместно проводить свои семинары, а это позволило значительно увеличить количество новых участников. Люди шли к ним по рекомендациям, а еще они публично демонстрировали сессии «Вопросов и ответов» с детьми. Вдвойне иронично, что та история с водой тоже случилась из-за оплошности очередной домохозяйки.

Тон голоса Кикути вдруг переменился.

– У ребенка с Подножия, которого тоже приглашали посетить лагерь, поднялась температура, и соседи по доброте душевной поделились с его семьей чудодейственной водой. Отсюда и пошли все проблемы. Я в то время тоже еще находился в «Школе», и мне всегда казалось, что нечто подобное должно было когда-нибудь произойти.

Кикути резко качнул головой.

– Во всем этом не было никакой системы. Только многочисленные правила и запреты, но кто их придумал и зачем – это никого особенно не волновало. Вот поэтому нечто совершенно невообразимое и стало в итоге возможным. Разливать по бутылкам непонятную, никак не очищенную воду, а потом раздавать их кому ни попадя. Этого стоило ожидать.

Он, похоже, имел в виду тот случай с заражением кампилобактериозом. Говорил Кикути об этом с каким-то неожиданным пылом.

Домохозяйка, которая передала воду соседям, сперва настаивала на том, что состояние ребенка ухудшилось не из-за нее – просто его изначальные симптомы с течением времени стали проявляться все сильнее. А потом в пробах неочищенной воды нашли кампилобактерию. Эта бактерия, погибающая при нагревании и хлорировании, в прошлом часто становилась причиной отравления колодезной водой.

– Я с самого начала относился к этой идее скептически. Образовательные принципы и соответствующая им среда – с этим все понятно, но вот вода и это ее странное возведение в культ… Я еще тогда подозревал, что это не доведет «Школу» до добра. Так все и получилось.

– Разве не все члены «Школы» с трепетом относились к воде? – спросил Таканобу.

Кикути мотнул головой.

– Изначально идея была такова, что мы растим детей в максимально естественном, природном окружении – вода была его частью. Свежие продукты без добавок – все в таком духе. Но и вода, и само место в целом могло быть любым, лишь бы только отвечало этим условиям. А потом все это постепенно превратилось в суеверное представление о том, что особую ценность имеет исключительно вода из того родника. Думаю, всему виной комплексы людей с Подножия, которым хотелось жить в «Школе», но не хватало на это смелости.

Кикути горько усмехнулся.

– Так они пытались заполнить внутреннюю пустоту. Раз они не могут оказаться в Училище, то хотя бы получат частичку драгоценной воды, практически в натуральном виде. А пожили бы они хоть чуть-чуть рядом с родником и сразу же поняли бы, что ничего особенного в нем нет. И на этом все бы и закончилось.

– …И правда, – согласилась Норико.

В груди снова едва заметно кольнуло.

Дальше Кикути уже никто не перебивал. Он все продолжал говорить о том, что «Школа» находится на грани закрытия, что она оказалась неспособна следовать собственным принципам и что