Обещание на крови - Лиз Мистри

раз сжав мне руку, моя половинка кивает. Позади нас из фургона раздаются стенание и стон, и мне хочется, чтобы девка со странным именем наконец заткнулась. Может, надо было дать ей лекарство? Я смотрю на свое отражение, на лицо, почти идентичное моему, и говорю старшей сестре:

– Не отвечаешь, Джеззи?

Я замолкаю, ожидая ее молчаливого протеста, но у нас нет времени.

– Что ж, хорошо. Я считаю до трех. Один… Два…

– Ладно, ладно. Что тебе нужно, Саймон? Айвор у тебя?

– Так-так-так. В эту игру мы играем по-другому. И ты это знаешь, Джеззи. Разве ты не помнишь игру? Саймон говорит – это один. Давай сыграем? Мне бы не хотелось делать больно твоей новой маленькой подружке…

И снова повисает угрожающая тишина. Скука смертная – мне хочется закричать.

– Я могу повесить трубку. Выбор за тобой.

– Нет-нет, я слушаю.

– Тогда скажи это, Джеззи. Давай поиграем как следует.

Она звучно сглатывает, и, когда начинает говорить, меня охватывает ярость.

– Что говорит Саймон?

Вот это уже больше похоже на правду! Подбородок упирается мне в плечо, и моя половинка ухмыляется. Мы так близко к финалу, и нетерпение завораживает. Дрожь в голосе Джеззи ослабляет хватку ярости в моей душе.

– Прости, тебя не слышно.

– Я тебя слушаю, Саймон. Я просто снова на секунду очутилась там. Там, под одеялами, когда мы с тобой и Мхаири играли в эту игру.

Сука! Неужели она думает, что может толкать мне эту чушь? Что пятнадцать лет предательства и равнодушия будут перечеркнуты несколькими прелестными воспоминаниями?

– Не толкай мне эту ерунду, дорогая сестрица. Ты опоздала на пятнадцать лет. Придерживайся правил, Джеззи, и мы посмотрим, сумеешь ли ты спасти жизнь. Просто придерживайся ГРЕБАНЫХ правил.

В груди сжимается, но, слава богу, я не в одиночестве. Слова моей второй половинки успокаивают меня. Я включаю беззвучный режим, чтобы дать себе время восстановиться. Дать моей половинке меня утешить. Когда мне становится лучше, я заговариваю снова.

– Тогда скажи это, Джеззи. Играй по правилам.

Но можете поверить: эта сучка думает, что она тут главная, и разыгрывает со мной роль старшей сестры.

– Ты помнишь те времена, когда ты говорил: «Саймон говорит, укради мамину водку и вылей ее в раковину»? Помнишь, Саймон? Мы это сделали. Вместе мы…

Сука! Она потеряла право командовать мной много лет назад.

– ИГРАЙ В ИГРУ!

Не знаю, то ли моя злость заставляет ее сдаться, то ли она снова меня дурачит. Но это неважно, поскольку результат будет одинаковый.

– Что говорит Саймон?

– Прости, я плохо тебя слышу.

Немного громче:

– Что говорит Саймон?

– Молодец, Джеззи. Это было не так уж трудно, правда?

Теперь она маленькими быстрыми шагами идет вдоль стены паба. Свободной рукой потирает переносицу. Как приятно. Как радостно. Если все пойдет по плану, то скоро мы достигнем великолепного финала с фанфарами, барабанами и трубами. Будет идеально. И вот, словно изнуренная после вспышки гнева, она прислоняется к стене и опускает голову.

– Нет.

Моя половинка морщит нос, точно так же, как в детстве. Склонив голову набок, поводит плечами в сторону фургона. Это «наш» жест.

– Пойдем. Пора начинать игру.

Половинка говорит правду, и, прежде чем я начинаю инструктировать Джеззи, мы садимся в машину, не обращая внимания на бьющуюся в фургоне женщину. В конце концов, нам надо добраться до места до того, как это сделает Джеззи. В последний раз взглянув на нее, прислонившуюся к стене паба, подавленную и побежденную, я уезжаю.

– Боже. «Мы думаем об одном и том же» – вот что говорит Саймон. Возьми ключи у старой коровы и поезжай по направлению к Уитберну. Не говори ничего своим полицейским коллегам. Я с тобой свяжусь. Поняла?

– Да, поняла. – Голос ее дрожит.

– И еще, будь осторожна. Я узнаю, если ты нарушишь мои инструкции – в машине твоей напарницы стоит жучок.

Глава 48

Слова брата пробрали Джеззи до костей. Тиски, сжавшиеся вокруг ее сердца, не шли ни в какое сравнение с когтями, что раздирали ее душу. Рвота так и рвалась наружу, и, чтобы сдержать ее, Джеззи наклонила голову и зажала пальцами нос, надеясь, что громкое дыхание не выдаст ее смятения. Если он поймет, что добрался до нее, то это даст ему преимущество, а она хотела сохранить его за собой. При мысли о том, что он за ней наблюдает, как тогда, когда он ее преследовал, по спине пробежали мурашки. Когда она выбежала из паба, то огляделась, но видимость была никудышная, не больше пары метров. Джеззи надеялась, что снегопад ограничит видимость и ему тоже, но ведь у него мог быть бинокль. Как знать? Она сглотнула, содрогнувшись всем телом, обняла себя свободной рукой за талию и стала ждать. Она хотела взбесить его. Надеялась, что сможет спровоцировать сказать больше, чем он рассчитывал.

– Не отвечаешь, Джеззи?

В его голосе слышалась издевка – высокомерный тон, которого она никогда за ним не замечала в детстве, – но опять же, тогда ему было всего шесть. И что ей делать? Отвечать или вернуться обратно и поднять на уши Куини?

Пока она перебирала в уме варианты, он потерял терпение, заставив ее ответить на ультиматум и не оставив ей другого выбора, кроме как участвовать в манипулятивной игре «Что сказал Саймон». На нее нахлынули воспоминания, схватив Джеззи за горло, лишая ее возможности дышать. Они втроем прячутся под одеялами и играют в «Что сказал Саймон», пока их мать валяется в пьяном беспамятстве на ковре в гостиной. Джеззи моргнула, пытаясь прогнать картину из прошлого. Сейчас не время для сантиментов. Монстр на другом конце провода уже не тот милый маленький Саймон с румяными щеками и торчащими ушами. Уже нет. И у него Айвор.

Она заставила себя думать – как ей себя вести? Их разговор – первый разговор напрямую – жизненно важен. У него заложник, может и не один: они до сих пор не знают, где Джанин Горман и Джинни Белл, – и их безопасность на первом месте. Она отмела в сторону мысль о том, живы они еще или нет, которая настойчиво, словно дятел, стучала в ее мозгу, и согласилась на безумное предложение сыграть в игру. А какой у нее был выбор? Джеззи не учили вести переговоры с преступниками, захватившими заложников, так что она просто сосредоточилась на их общем с Саймоном опыте. Если бы она до него достучалась, она смогла бы понять нечто важное, но более того, когда она пошлет запись разговора коллегам, возможно, они смогут использовать эту информацию. Она должна была поддерживать диалог. Она должна была убаюкать его настолько, чтобы он выдал нечто важное, нечто, что им поможет. Но Саймон резко