Стёртый - Роман Никитин

— Массив фотографий. — Романова произнесла это уверенно. — Судя по следам скотча, висели снимки одного и того же формата — предположительно 12х18. Сняли всё целенаправленно, вместе со скотчем.

— Аккуратисты. — Абрамян произнёс это как ругательство, затем скрестил руки на груди. — Если переводить с нормального языка на твой любимый корецкий, первая волна брала цифру как очевидность, а вторая пришла уже за тем, что оказалось настоящей угрозой.

Алиса медленно кивнула.

— Да. Именно.

Это и было главное. Не сервера. Не рабочие станции. Не вся эта электронная требуха, какой бы ценной она ни казалась. Тот, кто вернулся днём, уже знал, что ищет. Бумажный хвост. Фотографии. То, что нельзя было доверить ни автоматическому поиску, ни привычной легенде про цифрового сыщика.

Значит, испугались именно аналога.

— Дальше, — сказала она.

Абрамян оттолкнулся от подоконника, подошёл к столу и ткнул пальцем в распечатанную схему.

— Дальше — интереснее. Ночью по камерам мы подняли машину. Не сразу, но подняли. Работали, конечно, не дебилы — номера засвечены, маршрут построен с запасом, пара слепых зон пройдена осмысленно. Но не идеально. Из центра её можно вести.

Он взял со стола карандаш и повёл им по схеме.

— От Бауманской — в сторону севера. Потом через связки камер, дворы, выезды, куски районки. Машину довели вот сюда.

Он развернул к ней карту уже на мониторе. Алиса подошла ближе.

На экране был северо-запад области, с размеченной цепочкой точек.

— Пятницкое шоссе, — сказал Абрамян. — Дальше район Аристово, Юрлово, вся эта весёлая загородная мешанина. Посёлки, новостройки, частный сектор, склады, аренда, шлагбаумы, заборы, камеры через каждые сто метров.

— И? — спросила Алиса.

— И дальше обрыв.

Он произнёс это без театра, сухо. Но именно из-за этой сухости сказанное прозвучало ещё неприятнее.

— В каком смысле обрыв? — уточнила она.

Абрамян кивнул Романовой.

Та подала следующий лист.

— Машина в район входит, — сказала она. — После этого картинка начинает сыпаться. Часть камер не пишет, часть на обслуживании, часть «временно вне сети». На частных — либо недоступно, либо собственники уже внезапно ничего не хранят и вообще отключили их нахрен. По муниципальным — тоже каша.

— Участковые? — спросила Алиса.

Абрамян коротко хмыкнул.

— Как один. Либо на других объектах, либо в отпусках, либо временно подменяют кого-то чёрт знает где. Я, честно говоря, если бы верил в потустороннее, решил бы, что сам чёрт там себе нору вырыл и сверху табличку повесил: «Не совать нос».

Алиса ничего не ответила.

Она смотрела на карту, на этот аккуратно выстроенный след, который шёл, шёл, шёл — и вдруг заканчивался не в пустоте, а в слишком уж хорошо организованном тумане. Так не бывает случайно. Случайность даёт хаос, бардак, человеческую лень, дыры. А здесь возникало другое ощущение: как будто кто-то заранее знал, где именно след надо утопить в трясине.

Либо точка смены транспорта.

Либо зона, где дальше следом уже управляют.

Она подняла взгляд на Абрамяна.

— Ты сам что думаешь?

Он развёл руками — редкий для него жест, почти честный.

— Думаю, что в районе Аристово-Юрлово какая-то чертовщина. По земному пока объяснить не могу. Красивой теории у меня нет, зато есть ощущение, что нас туда не просто так не пускают.

Абрамян вернулся к себе на подоконник, снова пристроился и добавил:

— А еще думается, что оно такое недавно там.

— Поясни.

— Алиса, включи логику. — Он усмехнулся. — Ты веришь, чтобы такой раздрай был на постоянной основе, и местные менты бы уже не начали копать, кто это такой охеренно умный льёт чернила на карту?

Алиса медленно кивнула, соглашаясь.

Этого ей было достаточно.

Не ответа — но направления. Очень нехорошего направления.

Она отступила от монитора, взяла со стола одну из распечаток и ещё раз пробежала глазами временную цепочку. Потом положила обратно.

— Спасибо, — сказала она.

— Это всё? — спросил Абрамян. — Даже спорить не будешь?

— Не о чем пока, — отрезала Алиса. — Ты сделал главное: дотащил след до места, где он начал сопротивляться.

Абрамян посмотрел на неё внимательнее.

— Вот это «начал сопротивляться» мне не нравится.

— Мне тоже.

Романова молчала, но глаза у неё были очень живые: видно было, что девушка понимает не всё, но нерв конструкции уже чувствует. Будет хорошим следаком. Если не пристрелит однажды учителя, конечно.

Алиса подхватила сумку.

— Если ещё что-то всплывёт по этому району — сразу мне.

— Даже если это будет обычная человеческая дурь?

— Особенно если это будет обычная человеческая дурь, — ответила она. — Под настоящими вещами обычно она и лежит. Смотрит на тебя и смеется.

Абрамян кивнул.

Корецкая вышла, быстро и не прощаясь, и уже в коридоре позволила себе замедлить шаг.

Теперь картина была яснее. Не полностью — но достаточно, чтобы перестать думать о похищении Левитана как о частном насилии. Нет. Это уже выглядело как аккуратно выстроенный контур, в который упирались и камеры, и маршруты, и участковые, и сама возможность нормально смотреть.

Кто-то или что-то в районе Аристово-Юрлово очень не хотело, чтобы за ним следили. И, что хуже всего, умело этого добиваться.

3

Работа на кухне давно уже перестала казаться ему чудом двадцать первого века. Удивление отступило, осталась только польза. Яичница, хлеб, поджаренный до крепкой корочки, чай — всё это уже стало привычным и рутинным. И неспешным. Даже простую еду он готовил спокойно и тщательно, потому что знал — хорошо питает лишь то, что хорошо сделано.

Егор не показывался долго.

Оно и не удивительно. Бельский помнил себя в двадцать, влюблённого и способного проспать до позднего утра, и знал, как молодой организм любит задерживаться во сне. И не потому, что ленив, а потому, что сон не отпускает. А просыпаешься не весь, а словно наполовину ещё там, где разум пытается принять свалившееся на тебя счастье.

Юноша вышел на запах — растрёпанный, тёплый после сна, с лицом ещё не вполне явленным дню, но уже с тем выражением в глазах, какое Бельский узнал сразу. В них не было вчерашней лихорадки по возвращении. Беспокойство осталось, но иное — уже не разметающее себя на части, а собранное воедино.

— Доброе утро, — сказал Бельский.

— Доброе… — отозвался Егор и, втянув носом воздух, оживился окончательно. — Кажется, я именно на это и проснулся.

— Достойная причина, — заметил Бельский. — Садитесь.

Ели молча. Бельский позавтракал раньше и теперь лишь попивал чай, не мешая Егору. Юноша управлялся с завтраком споро. Покончив с едой, он схватил кружку с чаем и немедля нырнул в свой ноутбук.

— А это что же? — осведомился Бельский.

— Ну так учёбу