Стёртый - Роман Никитин

За столом, позабыв про чай, тихо говорили Егор и Рада — ещё неловко, ещё осторожно, но уже внутри той хрупкой и прекрасной территории, где между двумя молодыми людьми только начинает возникать нечто общее.

Он вздохнул и почти неслышно проговорил:

— Почему же всё дурное так любит идти по следам прекрасного?

— Александр Платонович? — обернулся Егор. — Что-то случилось?

Бельский собрался обратно в форму внешнего спокойствия, хотя внутри от спокойствия было очень далеко.

— Не обращайте внимания, молодой человек. Мёд в банке над плитой, берите. И мяту вы, помнится, принесли.

И, не давая повода к дальнейшим расспросам, взял телефон, поднялся к себе и прикрыл дверь. Постоял у стола секунду, затем набрал Корецкую.

Она ответила почти сразу.

— Здравствуйте, Александр.

— Здравствуйте, Алиса, — сказал он.

На том конце повисла краткая пауза. Потом её голос изменился — совсем немного, но достаточно, чтобы он это услышал.

— Что-то случилось, — спросила она, и это был не вопрос.

Он рассказал про звонок от Штольца, по памяти процитировав единственную его фразу. И потому что привык запоминать чужие слова, и потому, что подобного рода фразы в его мире служили поводом выяснить отношения в присутствии секундантов.

Корецкая молчала долго — с минуту. Наконец произнесла:

— Александр Платонович, вы уверены, что говорили именно со Штольцем?

— Как уверен, что сейчас общаюсь с вами, Алиса Валерьевна.

Еще несколько секунд молчания.

— Звучит глупо, я понимаю, — сказала она. — Но обещайте, что сделаете всё ровно так, как я сейчас скажу.

— Обещаю, что сделаю в точности.

Дальше Корецкая почти минуту инструктировала Бельского, что и как ему надлежит сделать ближайшие несколько часов. Он слушал молча, в бумажке для записи не нуждаясь, и лишь иногда позволял себе задать малый уточняющий вопрос, если речь заходила о вещах, совсем ему незнакомых.

— Вот так, — подвела итог Корецкая.

— Вы уверены, что это подействует? — спросил он.

— Я уверена, что подставь себя Штольц таким образом хоть раз до сегодняшнего звонка, он бы у меня уже либо сидел в тюрьме, либо перевёлся следаком в заштатный отдел дознания.

— Правильно ли я полагаю, что угроза, которую в разговоре со мной озвучил этот господин, может быть считана из памяти этого вашего мобильного оператора?

— Всё верно, — подтвердила она. — Теперь дело за вами. Будете подавать заявление в полицию — постарайтесь выглядеть… ну, более современным, что ли. Возьмите с собой Егора. Он, если что, подстрахует.

Бельский прислушался к воркованию молодых на первом этаже. Вот девушка рассмеялась, и — после пояснения от Егора — снова.

— Я полагаю, — он усмехнулся, — у наших молодых другие планы на этот день. И, к слову сказать, как движется ваше расследование сегодня, Алиса Валерьевна?

— Оно движется, — чуть рассеянно ответила Корецкая. — Но пока забуксовало, как моя машина в той яме. И увы, вам его поднять не под силу. Это не «Вольво». Тут всё куда тяжелее.

— Осмелюсь заметить, что нет такого веса, которого разумный человек не смог бы поднять. Пирамиды Гизы — тому пример.

— У нас, увы, не Гиза и даже не Египет. — Корецкая усмехнулась в трубку. — Тут трясина Юрлова и Аристова, где потонул даже Абрамян. Ладно, это не ваше дело…

Бельский зажмурился, как делал каждый раз, когда слышал очевидно знакомые себе слова, но никак не мог вспомнить, откуда он знает. Сейчас его зацепили названия населённых пунктов, вот прямо сильно и больно. Он видел их совсем недавно, но никак не мог вспомнить.

— Простите, Алиса… Мне нужна минута… Прошу вас, дождитесь моего ответа.

Оставив телефон в комнате, он спустился вниз, явно неожиданно для молодых людей, и попросил Егора включить ноутбук и открыть там географическую программу. Юноша быстро сделал требуемое, и Бельский начал искать, но тщетно. Потом он уже сам открыл полюбившуюся ему «Википедию», нашел страничку про Сабурово и наконец-то увидел, что искал. Вернувшись в Карты, он ввёл название деревни.

Вот оно.

Сабурово находилось в нескольких верстах от Аристово и Юрлово, отделённое от них единственной дорогой. Образно говоря, Аристово и Юрлово, словно Сцилла и Харибда, охраняли проезд в то самое Сабурово, мелькавшее на фотографии из чемодана.

Бельский вернулся наверх и схватил трубку.

— Алиса, я нашёл, — выпалил он, уже не заботясь о вежливости тона. — Ваши Аристово и Юрлово это те самые посёлки, которые недалеко от границы Москвы по Пятничному шоссе?

— Пятницкому, — поправила она. — Всё верно.

Он закрыл глаза, стараясь не спугнуть удачу.

— Тогда я с известной долей вероятности знаю, почему ваш фокстерьер Абрамян застрял, потеряв след лисы. — Бельский вздохнул и вытер испарину со лба. — Искать нужно не в Аристово или Юрлово.

— А где?

— В Сабурово.

4

Левитан уже даже не старался понять, день сейчас или ночь.

Подвал держал свой часовой механизм на капле, на гуле генератора за стеной и на холоде, который не отпускал ни на минуту. Левитан уже просто не хотел вставать, пытаться бороться за прямохождение. Он исползал помещение на брюхе ещё утром — если это было утром — и нашёл наконец, где сверху, в одной из щелей под потолком, просачивается вода.

В углу, под сырой стеной, стояла маленькая лужица.

Он добрался туда ползком, потом — не без усилия — стал на колени и вылизал камень и бетон досуха, до последней доступной капли. Язык ничего не ощущал, и хорошо — наверняка оказался разодран бетоном. Потом Левитан лёг рядом, на бок, перевернулся и устроился так, чтобы лицо было почти под самой точкой просачивания.

Кап. Мимо. Левитан подвинулся.

Кап. В скулу. Еще одно движение.

Кап. В десятку. Точнее, на губы. Левитан облизнул их резинкой за зубами, во что давно уже превратился язык, и следующую каплю поймал уже ртом.

Потом ещё одну.

Дальше время перестало идти как время. Остались только холод, дрожь и тупая уверенность, что никто не идёт. И не придёт. Но зато капли падают — хоть что-то.

Левитан закрыл глаза.

Кап.

Ещё одна.

И ещё.

Он открыл глаза снова — и долго смотрел в темноту, будто там, спрятавшись в углу, стоял Сабуров и смотрел на то, как рушатся стены тюрьмы Ланского.

ГЛАВА XXI. Имя

1

Такси, которое он вызвал для Бельского, приехало быстро, а еще машина оказалась электромобилем. Не то чтобы Егор был полон предрассудков о деревне, но — удивился. Они с Радой вышли за калитку вместе с Бельским, там Егор открыл заднюю дверь, будто не отправлял старшего товарища в Можайск, а капитана на курьерском катере — с донесением