Стёртый - Роман Никитин

— Расскажешь?

— Да нечего… — Он сбился и помолчал несколько ударов сердца. — Не поверишь, я будущий юрист, но жутко боюсь конфликтов. А вот случилось, что вся эта история и началась у меня, когда я влез… ну, в конфликт, можно сказать.

Рада не отстранилась. Наоборот — устроилась удобнее, подбородком у него на груди.

— Я слушаю.

И он рассказал.

Не сразу, не стройно — сначала сбивчиво, потом подробнее, уже втягиваясь в собственный рассказ. Про то, как познакомился со странным оборванцем возле Москва-Сити. Как провожал его до участка. Как потом всё закрутилось, про Сабурова. Про старые фотографии. Про Виктора Ланского. Про Левитана, который пропал, почти найдя пропавшего. Про то, как они с Бельским вытягивали из снимков людей, даты и связи. Про «Маркиза». Про то, как всё это вдруг оказалось завязано на эту деревню, на окрестности. И как он понял, что влюбился, еще до того, как увидел Раду в лицо.

Он просто делился тем, чем жил последние дни, потому что теперь ему казалось: если она уже так близко, значит, и это тоже должно быть между ними без тайны.

— То есть ты на меня прямо со спины запал? — спросила она как будто подначивая, но… только не было в её голосе игривости. — А то, смотри, могу повернуться. Рассмотришь меня с моей… спиной поближе. Понравится — так повторим с этой стороны.

И теперь — да, стало ясно. Голос поменялся. Игривая шутка не несла в себе ни шутки, ни игривости. Просто слова.

Егор почувствовал и телом: Рада больше не лежала на нём тяжёлой, доверчивой, расслабленной тяжестью. Тело её осталось рядом, но стало собраннее. Тише. Как зверёк, который не убегает — пока, — но уже услышал что-то в траве и собрался.

Он посмотрел на её лицо. Рада лениво улыбалась, прикрыв глаза. Почти так же, как минуту назад. Только улыбка теперь как будто держалась отдельно. Сама по себе.

— Прости, — сказал он.

— За что? — Рада по-прежнему не открывала глаз.

— Я тебя грузанул. Ты напряглась.

— Да что ты, — сказала она негромко. — Просто думаю, вот это у вас жизнь.

На этот раз Рада улыбнулась уже теплее, и он подумал, что этот вот мимолётный момент — просто отражение какого-то неприятного воспоминания Рады.

Он погладил её по волосам. Волосы пахли мятой.

— Сам не думал, что в такое влезу.

— В такую… историю.

Пауза между словами была слишком маленькой, чтобы переспрашивать. И к тому же, Рада тотчас погладила его по груди — мягко и ласково. Без страсти, но тепло.

И вдруг отодвинулась.

— Я сейчас, — сказала она. — Надо посмотреть, как там у нас с обедом. А то мы с тобой так до вечера и пролежим.

Егор не успел ответить — она уже сидела на краю дивана спиной к нему и слишком быстро собирала волосы рукой, словно ей вдруг стало необходимо занять чем-нибудь пальцы.

— Я вообще не голодный.

— Да уж, — ответила она с коротким смешком. — Но я же обещала тебе обед. Не хочу нарушать слово.

Она встала и начала одеваться.

Егор смотрел на неё и не мог отделаться от странного ощущения, что комната изменилась. Нет, она по-прежнему была тёплой, по-прежнему маленькой и почти смешной в своей временности, но в ней словно появилась щель, через которую уходило что-то совсем недавнее и драгоценное.

— Рада, — позвал он.

Она обернулась сразу, готовая, как ему показалось, к любому вопросу.

Но он сам не знал, о чём спросить.

— Всё нормально? — выговорил он наконец.

Она улыбнулась ему — на этот раз даже теплее, чем секунду назад. Подошла, быстро наклонилась, поцеловала в лоб и сказала:

— Конечно, нормально. Ты лежи. Я сейчас.

И вышла.

Егор остался лежать под одеялом, слушая, как она возится, почему-то в прихожей, а не на кухне. Наверное, подумал он, собирает разбросанную одежду.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить последние полчаса. Получалось плохо: на голову словно набросили мягкий мешок, который говорил, что глаза — не главное. Можно не открывать. Можно еще полежать вот так…

Проснулся он от тренькнувшего мессенджера в телефоне. Егор дёрнулся вскочить, но увидел трубку на полу — нагнулся и сграбастал её. Открыл приложение.

Приходи к дому у гаража. Обед готов)))

Он облегчённо выдохнул и откинулся на кровати.

Показалось.

2

Егор увидел Раду еще с начала улицы: она ждала его у ворот гаража. Подойдя ближе, он заметил, что девушка переоделась. Теперь Рада была в длинном тёмном свитере под лёгкой курткой, с убранными волосами и лицом, на котором будто бы не осталось и следа от их недавнего утра. Только глаза были те же — и это почему-то делало всё ещё сложнее.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Рада открыла калитку и посторонилась, пропуская его внутрь. Егор шагнул на участок и в первый же миг понял: простые деревенские люди так не живут. И даже городские дачники.

Сам дом был старый, настоящая пятистенка, но доведённый до такого состояния, будто старость в нём — это достоинство, а не немощь. Дерево сруба сияло чистотой, наличники не новодел, а именно старые, только тщательно восстановленные. Окна — дорогие, явно современные, но подобранные с умом.

Участок вокруг был ухожен с аккуратностью, которая держится не на энтузиазме выходного дня, а на долгой, упорной работе. И деньгах. Гранитные дорожки с тёмным бордюрным камнем, кое-где уже чуть разошедшимся от времени, вели к беседке, к качелям, к какому-то дальнему углу сада. Вдоль дорожки, почти незаметные днём, стояли фонари с подземной подводкой электричества — сейчас они ещё не горели, но по их качеству Егор и так понял цену вопроса. Чуть в стороне висел гамак между двумя деревьями, посаженными, казалось, именно для него — гамак был крепкий, на дорогих импортных подвесах, оберегающих кору.

Всё это было немолодое. И очень дорогое. И за всем этим явно следили каждый день.

— Не идеализируй нашу семью, — сказала Рада, заметив, как он оглядывается. — Тут почти всё делалось… другим человеком.

— И обед? — пошутил Егор.

— Обед тоже. — Рада пожала плечами. — Нет, заказывала я, но делала другая женщина. Получше меня. Уж на кухне — точно.

Сказано было как бы в шутку, но Егор уже научился слышать в её голосе то, что не для шутки. Он повернулся к ней, хотел сказать что-нибудь лёгкое, но не нашёл слов. Только улыбнулся.

— А я-то думал, ты всё это сама поддерживаешь. По ночам. С лопатой и дизайнерским чутьём.

Рада фыркнула, но