Стёртый - Роман Никитин

и кто он. Влюбил, можно сказать. Она за ним полстраны ездила ассистенткой, от других шлюх оберегала. А когда он ей гражданство выправил, Крис, наверное, раз десять предлагала ему себя в любом виде. Хоть секретаршей, хоть любовницей, хоть домработницей. Рабыней Изаурой, блин. Кем угодно, лишь бы рядом. Под крылом, так сказать. Боялась она тех, кто её сюда из Болгарии вывез.

Рада подвинулась ближе, обняла Егора и положила голову ему на плечо. Тепло её тела было живым, настоящим, но в этом тепле уже не было утренней бездумной счастливой слабости. Теперь оно искало опоры, как раненый человек ищет стену.

— Она вообще Хри́ста по паспорту.

— А мать… Она не знала?

— В смысле не знала? — хихикнула Рада. — Знала, конечно. Они с Кристиной папу поделили. Маме — семья, муж, постель, отец ребёнку. Кристине — босс, защитник, покровитель, няня ребёнку, потом — домработница. А в трусы он к ней не лазил — оно бы всплыло, если вдруг. Сама бы Крис и проговорилась. — Рада снова усмехнулась. — Вот такая у нас, видишь, почти шведская семейка… Была.

Она потянулась и легко чмокнула Егора в щёку.

— Но я за традиционные ценности, — сказала девушка то ли всерьёз, то ли пряча за шуткой что-то совсем не смешное. — Тебя ни с кем делить не буду. Потому что…

Она осеклась и замолчала. Надолго. Не на паузу в разговоре, а на целую пропасть. Потому что дальше было не то, о чём говорят, играючи.

— Потому что иначе нельзя. Сверху прилетит, как отцу прилетело.

— Сверху?

— С небес, — добавила она жёстко. — Не знаю, что там церковь говорит, а бог за такие шалости карает. Убили папу.

Сказано это было так ровно, что сперва даже не поверилось в само слово. Будто она не произнесла «убили», а название деревни за рекой.

Егор почувствовал, как внутри у него всё сразу сжалось и насторожилось. Рада, кажется, тоже это ощутила — и обняла его крепче, словно заранее заслоняя собой от чего-то невидимого, что могло рухнуть сверху в любую минуту.

— Его убили, Егор. Убили, а всё вышло так, что будто… — Рада судорожно вдохнула. — Будто он по пьяни за борт…

— А тело?

Он спросил и тут же мысленно выругал себя. Как всегда — сначала ляпнул, потом понял, как жестоко это могло прозвучать. Но Рада не обиделась. Или уже была в мыслях слишком далеко.

— Тело не найдено, — произнесла она сухо, почти деловито. — Следствие прекратили по свидетельским показаниям якобы компаньона по пьянке.

Он уже знал, какую фамилию сейчас услышит. Знал — и всё равно внутренне замер перед тем, как она прозвучала.

— Некого Сабурова, — сжав зубы, сказала Рада. — Они с отцом друзья детства. И вместе дело начинали. А потом он убил отца и забрал себе его бизнес.

Глава XXII. Нора

1

Алиса ёжилась, несмотря на тепло в салоне. За окнами машины проносился серый, низкий день с той особой подмосковной хмарью, когда небо как будто не висит над землёй, а лежит на ней, придавив деревья, крыши и людей разом. Асфальт блестел от влаги, машины в потоке шли нервно. Алиса нервничала, вейп опять сломался. Всё, как всегда, когда нужно, наоборот, спокойствие и сосредоточенность.

Машин на выезд взяли две. Абрамян подсел к ней в «Вольво» на пассажирское, Романова со своим ноутбуком устроилась позади, бросив сумку со снарягой рядом. Мила сидела, пристёгнутая ремнём и в легком бронежилете. Абрамян ограничился пистолетом в подмышечной кобуре. Корецкая вооружилась сарказмом.

Следователь МВД сидел, чуть откинув спинку сиденья и морщась от необходимости пристёгиваться. Он то и дело дёргал его локтем, пока говорил по телефону. Второй телефон лежал у него на коленях. Третий — служебный, плоский и чёрный, со старомодной антенной, торчал из кармана куртки. Алиса даже не знала модели — возможно, новая разработка. Может быть, спутниковый.

В зеркалах заднего вида мелькал бусик оперативников СД МВД — новенький «Соболь» на восемь мест, три из которых занимала личная гвардия Абрамяна. Из тех, что сначала проходят через препятствие, а затем его замечают. В задней части «Соболя» был организован мобильный штаб, сейчас, на ходу, пустой.

— Нет, не «возможно», а мне нужна конкретика, — говорил Абрамян в трубку, не повышая голоса, но и не тратя времени на вежливость. — Вы мне сейчас что даёте? Объект? Подъезд? Людей? Или философию о трудной сельской жизни?

Он выслушал ответ, скривился, и переключился на громкую связь. Из динамика раздался мужской голос — раздражённый, глуховатый, с тем особым областным тембром, в котором навсегда перемешались недосып, кофе из банки и готовность к визиту начальства. Судя по риторике полицейского на том конце телефона, опергруппа Абрамяна в ворота этой готовности не попадала.

— Значит, так, капитан Москва, — говорил телефон, — Ща тебе другой человек позвонит, стало быть. Который по щучьему велению и твоему хотению. Не сбрасывай входящий.

— Весь в нетерпении, — сказал Абрамян и разорвал связь. Повернулся к Корецкой. — Забегали замкадыши. Московских жмуров жуть как не любят.

Алиса не ответила. Подъезд к Тушино по обыкновению создал пробку, и она решительно выехала на встречку, не забыв включить моргалку на стекле. Бусик позади повторил манёвр.

Телефон Абрамяна снова зазвонил, следователь принял вызов, переставил на громкую связь, и голос — уже куда более ровный и сдержанный, представившись участковым из Аристово, рассказал следующее.

В нулевых территорию бывшего пионерлагеря выкупили под коттеджную застройку. Но, как тогда было принято, что-то кому-то не дали, что ли, или просто застройщик слинял с деньгами, в общем, не достроили. Один дом всё-таки довели до коробки с крышей, ещё два — просто стены под небом. Всё это лет пятнадцать стоит и гниёт. И только пару лет назад какой-то частник выкупил права на заброшку и возобновил подготовку документов для нового инвестпроекта. Он же поставил там дом-времянку, в которой открыл что-то типа офиса продаж. Продал кому-нибудь что-нибудь — про то история умалчивает, но дом жилой, хоть и пока без коммуникаций.

Корецкая коротко глянула на Абрамяна. Тот слушал, чуть склонив голову, и кончиком большого пальца отбивал по колену сухой ритм — значит, вцепился.

— Дальше, — сказал он.

— А дальше вот что. Местные пацаны туда лазят иногда, охотники и рыбаки тоже по краю шастают. Место заброшенное, но не пустое. Пару раз за последний год были сигналы — свет ночью в одном окне, звук тарахтенья какого-то. Без заявителя. Ну, сами понимаете, то ли сторож какой левый, то ли бичи засели.

— Так Сабурово же под юрловскими, — заметил Абрамян.