Стёртый - Роман Никитин

class="p1">— Говорили, звонили, писали даже. Им не до этого. Там у них новострой, как грибница разрастается, дел за гланды. Не до пионерлагеря.

— А сейчас там чё как? — спросил Абрамян. — С чего это юрловские вас подорвали с нами побеседовать?

— Там пару дней назад красногорские коллеги случились. Машина с парочкой пэ-пэ. Остановились в перелеске отлить, видят — на въездной дороге колея набита. Не трактор, не грузовик — легковушка или кроссовер какой. Судя по колее, ходит туда регулярно. А на воротах перед этим их офисом продаж — новая цепь. Свежак, еще краской пахнет. И ещё. На дальнем недострое, который с крышей, окно на втором этаже изнутри чем-то прикрыто, но не наглухо. Щель есть. И свет там мелькал. Белый, как у переносного фонаря. Не лампа домашняя. Нашим бы может и пофиг, а эти — давай гудеть. Мол, чо за фейхуня тут у деревенских творится. Юрловских, стало быть. Не знаю, молодые ППСники, наверное. Рьяные.

— Всё? — Абрамян что-то быстро писал в вынутом из кармана блокноте. — В смысле, ППСники больше ничего не заметили?

— Вроде какой-то гул-тарахтенье было. Не постоянное. Генератор какой, что ли. Или насос.

Абрамян усмехнулся, но пока безрадостно.

— Ну вот, уже не философия.

Он повернулся назад:

— Мила, слышала? Передай нашим: первым делом работаем по дальнему дому. Без ерунды только. Мансарду спецы выносили, не хватало нам тут паф-пафа еще.

— Приняла, — отозвалась Романова и вытащила свой телефон.

Корецкая перестроилась в левый ряд, обошла длинномер, что выполз откуда-то из Митино, и спросила, чтобы её слышал участковый из Аристово:

— Выходы к месту какие?

— Простите, вы кто? — тот же отозвался полицейский, разом охладев голосом.

— Это СК, отвечайте, — сказал Абрамян.

На том конце секунду помедлили, затем раздалось:

— Один нормальный, — ответил голос из динамика. — Через ворота с дороги, где ППС. Второй — условный, по лесной дороге, она сейчас в никуда — там дублёр Пятницы строят. Не проехать и даже не пройти.

— Люди? — снова спросил Абрамян.

— Вы первыми будете. Добро пожаловать, так сказать.

— А вот мне не нравится, — заметила Романова с заднего сиденья. — Росгвардию бы сюда.

— Ага, и министра обороны на розовом танке, — буркнул Абрамян и сказал уже в микрофон: — Ладно, Аристово. Вери биг сенькс и всё такое. Услышите стрельбу — считайте московских сыскарей коммунистами.

Он сбросил звонок и повернулся к Алисе.

— Ну что скажешь?

— Что хреновый из тебя комик, Сергей. И что мы уже подъезжаем. Собирай своих гвардейцев кардинала.

— Не гвардейцы, а д’Артаньяны, — рассмеялся Сергей. — Д’Артаньяны Абрамяна.

— Ага, все за одного, — улыбнулась Алиса.

Пару секунд в машине было тихо, только шины по сырому асфальту. Алиса достала телефон и набрала Бельского.

Он ответил не сразу. На том конце сперва что-то шуршало, будто он выходил из помещения, где не принято разговаривать громко, затем послышался его голос — собранный, ровный, как всегда слегка не от века сего.

— Да, Алиса Валерьевна. Слушаю вас.

— Мы едем в Сабурово, — сказала она без предисловий. — На объект. Похоже, тот самый.

Пауза.

— Пионерский лагерь? — спросил он.

— Бывший. Недострой на его месте. Генератор, закрытая территория, свет в окне. Всё как вы любите.

— Я не люблю подобных мест, — спокойно ответил Бельский. — Но да, похоже.

На заднем плане у него что-то глухо хлопнуло — дверь, наверное. Потом стало тише.

— Вы сейчас в Можайске? — спросила Корецкая.

— В отделении. Жду окончания некоторых формальностей. Подача заявления в полицию, как вы и предсказывали, оказалась делом не скорым.

— И хорошо. Оставайтесь там, пока не скажу иначе.

— Разумеется.

Она чуть помедлила.

— Александр Платонович, если это и впрямь оно, мы скоро будем на месте. Я постараюсь держать вас в курсе, насколько это возможно. Но могу долго молчать, предупреждаю.

— Благодарю. И позвольте одно замечание, если время терпит.

Абрамян покосился на неё, но ничего не сказал.

— Быстро, — разрешила она.

— Ищите не лагерь, — сказал Бельский. — Лагерь — лишь оболочка памяти. Он нужен такому человеку не для жизни, а для оправдания места. Ищите то, что надстроено поверх него, но ещё не стало новым домом. То, что застряло между прошлым и настоящим. Там ему и должно быть удобно.

Корецкая на секунду зажмурилась. Не от усталости — от слишком точного попадания.

— Уже туда и едем, — сказала она. — Всё, Александр. Дальше — как выйдет.

— Да хранит вас Господь, Алиса Валерьевна.

— И вас тоже.

Она выключилась и бросила телефон на сиденье.

Абрамян хмыкнул.

— Вот за что я не люблю ваших психов-консультантов, так это за манеру выражаться. Но формулирует красиво, гад. Манерно.

— Это не манера, — сказала Корецкая. — Это у него диагноз такой.

— У всех нас диагноз одинаковый, — философски заметил Абрамян. — Просто истории болезни разные.

За поворотом шоссе сузилось, превратившись в обычную двухрядку, пусть и в асфальте. Пошли признаки жизни в замкадье — мокрые заборы, редкие автобусные остановки, парочка автосервисов, сараи с рекламой металлопрофиля, одинокие магазины с одинаково унылыми вывесками. Потом и это отступило.

Ещё через десять минут они увидели отворот на грунтовку, который упирался в закрытый шлагбаум.

— Сюда, — подсказал Абрамян.

Корецкая свернула с дороги. Колёса мягко стукнули на стыке покрытия. Её «Вольво» легко, даже почти изящно добрался по разбитой дороге до шлагбаума, и она остановила машину, выключила мотор, принудительно погасила фары.

В наступившей тишине отчётливо слышалось, как Романова сзади шуршит застёжками бронежилета.

— Ну что, Сергей, — сказала Алиса тихо. — Поехали искать нашего цифрового мальчика.

— Твоего, а не нашего, — буркнул Абрамян.

— Хрен тебе, — усмехнулась Алиса. — Я тут вообще в отпуске.

2

За шлагбаумом дорога ныряла в перелесок уже всерьёз, и так же всерьёз превращалась в бездорожье. Версия ППСников о «легковушке» зарастала грязью одновременно с тем, как забывались ею колесные арки «Вольво». Алиса материлась, машину таскало в колее, Абрамян улыбался.

— Хочешь, нашим скажу, чтобы толкали? — спросил он. — «Соболь» полноприводный.

— Я тоже, — огрызнулась она, нашла относительно сухой участок справа от колеи и решительно затолкала туда свой кроссовер. — Всё, дальше пусть твои едут. Машину уродовать еще.

Романова что-то сказала в рацию, позади взревел мотор, и бусик, разбрасывая комья глины, ушел по колее в лес. Алиса выключила мотор и фары.

— А знаешь, как дорого нынче вымыть микровтобус? — продолжал веселиться Абрамян.

— Я тоже нервничаю, заканчивай, — оборвала она его.

Корецкая выбралась из машины, сразу подняла воротник и огляделась. Воздух здесь был сырой, неподвижный. Пахло мокрым бетоном, хвоей, старым железом. И ещё — очень слабо, но отчётливо — тянуло соляркой. Не выхлопом, а именно дизельным топливом.

Романова тоже выбралась из машины. Поверх броника на ней был рюкзак,