Стёртый - Роман Никитин

— Пошли догонять д’Артаньянов, — сказал он и двинулся рядом с колеей, выбирая, куда поставить ногу.

Алиса и Мила пошли следом. Когда они дошли до бусика, там уже оставался только третий из оперов, который в армейском жилете и с ПП на ремне. Он сидел на подножке, слушал эфир и скучал. Абрамян пристроился рядом, Алиса с Милой — сели в кабину «Соболя».

И дальше потянулось ожидание — то самое, заполняющее восемьдесят процентов времени любой операции. Наконец из гарнитуры снова послышались голоса. Алиса не вслушивалась, потому что оперативка — это вообще не её. Да и в армии всего этого хватило уже.

Наконец Абрамян отправил к домам и третьего из оперов. Всё шло к развязке.

— Братцы-кролики, — произнёс Абрамян в гарнитуру. — К вам Паша. Не дёргайтесь.

— Принято.

— Принято.

Абрамян повернулся к Романовой.

— Мила.

— Да?

— Пойдём с нами.

— Да.

— И… — Абрамян выразительно посмотрел на кобуру, которую девушка передвинула вперед на ремне. Увижу тебя с пистолетом — отниму игрушку.

Романова не обиделась, не сострила, просто кивнула:

— Поняла.

Двигались без кино. Спокойно, не доставая оружия, разве что Абрамян попросил женщин по возможности не шуметь.

Когда подошли к зданию-времянке, дверь уже покачивалась на петлях. На замочном стыке виднелись следы аккуратного отжатия монтировкой.

Внутри оказалось ровно то, чем всё это и выглядело снаружи: стол, пластиковые стулья, шкаф с папками, рекламный баннер рулоном в углу, пустой кулер без бутыли, пыль. Всё холодное, мёртвое, никому не нужное.

Короткий коридор вёл в главный дом — точнее, в недострой. Коробка, крыша, лестница, нескольких вставленных окон и черновой пол.

На первом этаже их встретили комнаты без дверей, бетонная пыль, гулкое бетонное эхо шагов. Все три опера уже были здесь — темные, неподвижные фигуры. Оружие на виду держал только третий — Паша. Да и куда б он свою автоматическую дрыну спрятал…

— Там, — сказал первый, указывая за оставшуюся неоткрытой дверь. — Подвал.

Из-под двери действительно виднелся тусклый свет, оттуда же тянуло солярой и гулом генератора.

Они зашли — мужики уже со стволами, Абрамян последним, притормаживая женщин. Романова то и дело бросала взгляд на кобуру, но не тянулась.

Подвал обнаружился сразу. Не люк, не потайная дверь — нормальный спуск вниз, только замаскированный временной стенкой из дешёвого гипсокартона. Её даже не ломали — сняли и положили. С пола подскочили клубы строительной пыли, Абрамян сдержал чих от пыли, вытер нос и тряхнул головой.

Из подвала пахнуло теплом, опять же дизтопливом, и чем-то кислым.

Первым вошёл коренастый. За ними — Паша и Абрамян. Алиса тормозила Романову, слушая, как внизу что-то негромко сказали чужим голосом.

«Девчонки, можно», — раздался голос Абрамяна одновременно и из подвала, и из гарнитуры.

Они с Романовой спустились, оставив высокого опера наверху.

Подвал был разделён на две части. В одной — генератор, канистры, кабели, складная раскладушка, стол с едой в контейнерах, вода, термос. В другой — жилой угол, если можно так выразиться. Потому что это было не место жизни, а место, где от неё зарываются. Стол, ноутбук, лампа, проводка по стенам, старый ковёр на бетоне, пластиковый стул, какие-то бумаги в папках. Свет давали несколько ламп в цоколях без абажуров.

А по центру помещения — человек.

Он сидел за столом в свитере поверх рубашки, неровно побритый, спокойный, будто к нему и не вломились вооруженные люди с цепким взглядом.

Он повернулся. Приятное, в общем-то, лицо, но пожёванное жизнью. И обидой. Как у человека, когда ему в последний момент помешали сделать что-то действительно важное.

На ноутбуке, что лежал на столе, светилось изображение с ИК-камеры: на полу в соседней клетушке, белым пятном на тёмном фоне, лежал человек.

Сабуров поднял голову на вошедших и не удивился. Только досадливо сдвинул брови.

— Ну зачем? — спросил он. — Ещё немного, и он бы сам вышел.

Тот, кто должен был выйти сам, хорошо был виден на экране ноутбука — в жуткой неподвижности пока еще живого человека.

— Руки на стол, — сказал Абрамян. — Тихонечко. Кнопки не трогаем, головой не вертим.

— Да ради бога, — устало ответил тот. — Я не сопротивляюсь. Но вы не понимаете, что делаете. Вы опять всё портите на самом важном месте.

Коренастый опер шагнул ему за спину, Абрамян — к плечу. Всё произошло быстро и до скучного буднично: руки вывернули, прижали лицом к столу, стул отъехал с сухим скрипом, наручники защёлкнулись.

Никто даже не уточнил личность этого наблюдателя. Картина была, что называется, маслом.

Романова подошла к ноутбуку, глянула на картинку с термо-камеры. Присмотрелась к цифрам и чуть не выругалась.

— Он почти холодный уже! — Мила повернулась к Абрамяну. — Доставать и греть!

Абрамян глянул на задержанного. Тот даже не дёрнулся. Только повернул голову набок и сказал в столешницу:

— Вы не даёте ему освободиться.

— Ничего, зато тебе свобода пока не светит, — сказал Абрамян и позвал долговязого опера, что оставался наверху.

Небритого отволокли в угол и оставили при одном из оперативников, а Романова и остальные нашли вход в неосвещенную комнату, где лежал кто-то.

Алиса не знала доподлинно, но была уверена — Левитан.

Вход оказался за генераторной перегородкой. Дверь открылась легко, и за ней оказалась крошечная каморка, бетонная, низкая, с матрасом на полу. В свете фонаря, которым светил Абрамян, лицо лежащего человека было серым до зеленцы, губы тёмными, под глазами — провалы. Но Левитан дышал.

— Живой, — сказал один из оперов.

— Наверх, быстро, — скомандовала Романова, потрогав лоб и шею молодого человека. — Чёрт знает, сколько он тут лежал. Скорую срочно.

Абрамян достал свой телефон с антенной и пошёл наверх по лестнице. Два опера подняли Левитана и аккуратно, под присмотром Милы, тоже понесли из подвала.

Сабурова повёл Паша. Пистолет-пулемёт он уже забросил за спину, но было видно — очень хотелось достать и толкать небритого перед собой стволом.

Тот шёл чуть сутулясь, не сопротивляясь, и только один раз, под лестницей, остановился, обернулся в сторону подвала и спросил почти с детской тревогой:

— А если Витя так и останется в заточении?

— Пошли, тюремщик, — опер ткнул его кулаком в спину, и они пошли наверх.

Алиса осталась в комнате с ноутбуком.

Экран показывал темноту, но на полу еще виднелся еле различимый тепловой след.

Она тряхнула головой, тоже поднялась наверх и там достала телефон. Выбрала контакт Бельского, пока шла к выходу из здания. Звонок прошёл, когда Алиса уже выходила наружу.

— Да, Алиса Валерьевна.

Она посмотрела в темноту дома за спиной, затем — на