Стёртый - Роман Никитин

— Здравствуйте, Александр Платонович, — сказала она. — Мы нашли вашего цифрового коллегу. Жив.

На том конце повисла короткая тишина.

— Слава Богу, — ответил Бельский. — И вам тоже спасибо.

— Сказал бы не за что, но совру же, — усмехнулась она.

И только после этого позволила себе наконец расслабиться.

ГЛАВА XXIII. Метод

1

Левитана привезли в стационар в Отрадном — учитывая место обнаружения Игоря. В приёмном покое частной клиники пахло не так, как в обычной клинической больнице — дороже, благороднее, без бюджетной резкости.

Пациента забрали сразу, без проволочек. То ли опять же профессионализм, то ли Романова и Абрамян объяснили по телефону достаточно, чтобы всё стало ясно даже коммерческим медикам — речь действительно о жизни и смерти.

Не успел Абрамян договорить с фельдшером, как Левитана взяли на каталку, под кислород, под термоодеяла, под резкие команды. Но без хаоса — суета вокруг Игоря Аароновича была служебной, по регламенту.

Алиса про себя выдохнула. Теперь всё зависит не от них.

Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела, как белая створка приёмного бокса то открывается, то закрывается снова, впуская людей в зелёных костюмах и выплёвывая их обратно.

Абрамян сидеть не умел и не хотел. Он мерил шагами коридор, то уходя к окну, за которым уже растворилась в темноте больничная стоянка, то возвращаясь к двери бокса. В руках у него была крышка от кофейного стаканчика, он её комкал и разглаживал большим пальцем. Самого стаканчика не было.

Романова смотрела на метания начальника, ровно, как на лекции, сидя на пластиковом стуле, уронив на колени закрытый уже ноутбук. Девушка смотрела перед собой так неподвижно, будто кто-то поставил её на паузу. Только раз, когда дверь в бокс открылась пошире и оттуда донёсся хриплый кашель Левитана — или показалось, что донёсся, — Мила резко подняла голову.

— Живой, — буркнул Абрамян, не останавливаясь в ходьбе по коридору.

Корецкая не ответила.

Врач вышел к ним минут через двадцать. Невысокий, полный, рыжеватый, с таким лицом, будто за последние двое суток он спал либо стоя, либо по ошибке. Даже странно для коммерческой клиники, подумалось Алисе.

Он стянул на подбородок медицинскую маску и, оглядев троицу, спросил:

— С кем говорить?

— Со мной, — сказала Корецкая, метнув на Абрамяна короткий взгляд. Мол, погоди.

— Тогда коротко. Пациент жив. Тяжёлое переохлаждение, выраженное обезвоживание, истощение, интоксикация неясного происхождения, но острого отравления на эту минуту не видно. Есть гипоксия, давление пока плывёт, сознание спутанное. Мы его согреваем, капаем, наблюдаем. Ближайшие часы — критические. Но замечу, что на входе он был хуже, чем сейчас. Это из хорошего.

Абрамян остановился.

— То есть выкарабкается?

Врач посмотрел на него без раздражения, привычно.

— То есть мы за него поборемся, — сказал он. — А там как пойдёт.

— Это было из плохого? — уточнила Алиса.

— Нет, это было из реального, — врач помассировал глаза. — Из плохого то, что результаты по токсикологии будут только завтра. Но пока, повторюсь, вроде бы всё выглядит прилично. Шансы есть. И немалые.

Романова закрыла глаза и выдохнула. Алиса ограничилась кивком.

— Когда его можно будет опросить?

— Когда он снова станет человеком, а не куском ледяного мяса. Не сегодня.

— Завтра?

— Возможно. — Врач пожал плечами. — Если очнётся внятно и не поплывёт по неврологии, то хотя бы парой фраз можно. Но я бы не рассчитывал на содержательный разговор раньше второй половины дня. Это если с оптимизмом.

— Поняла. Спасибо.

Врач ничего не ответил и исчез за створкой. Коридор снова стал просто коридором: лампы дневного света, разве что не вылизанный линолеум, автомат с водой у стены, запах места, где очень тонкая грань между «хорошо» и «плохо».

Абрамян сунул наконец смятую крышку в карман.

— Ну что, — сказал он. — Хотя бы не угробили. Уже праздник.

— Не начинай, — отозвалась Корецкая.

— А я и не начинал. — Он покосился на дверь бокса. — Но что-то мне подсказывает, Алиса Валерьевна, что это только первый акт нашего весёлого представления.

Романова вынула наушник из уха.

— Ребята с места звонили. — Голос у неё был усталый, но уже рабочий. — Генератор изъяли, ноутбук Сабурова тоже. Там, правда, жёсткий диск под шифрованием. И ещё нашли бумаги, много. В основном старые распечатки, расписки, черновики. Всё грузят.

Абрамян вместо ответа достал телефон, глянул на экран, нахмурился и убрал обратно.

— Что? — насторожилась Алиса.

— Да ничего пока. Просто странно. — Абрамян повёл плечом. — Я думал, по такой находке мне уже человек десять сверху назвонят. А тишина.

Корецкая повернулась к нему.

— И?

— Что и? Херня какая-то, — честно ответил он. — Когда такой подарочек в руки падает, кто-нибудь обязательно должен начать орать в трубку, куда я полез и что сейчас сломаю. А тут — будто всем насрать.

— Или наоборот, — раздался голос со стула.

Алиса и Абрамян посмотрели на Романову, словно не доверяя ушам.

— В каком смысле? — спросил Абрамян.

— В таком. — Мила пожала плечами. — Если никому не интересно — это понятно. А если все уже знают и молчат — тут напряжёшься.

Абрамян усмехнулся, но не весело.

— Учишься, падаван.

Корецкая отвела взгляд к окну. На парковке блестели под фонарями крыши машин. Снова начинался дождь — пока ещё не ливень, а так, мелкая морось. Но в конце октября это означает, что полчаса всё вокруг сделается липким, грязным и безнадёжно серым.

— Сабуров что-нибудь говорил? — спросила она.

— Говорил, — отозвался Абрамян. — Но та же пластинка, что на месте. Про Витю своего, про возвращение, про сделку какую-то незавершённую. И всё так… — Он поморщился, подбирая слово. — Будто вокруг него мебель, а не люди.

— А про подельников?

— Нет. Постой, каких?

— Кто вывозил Левитана.

— Нет.

— Про Ланского?

— Понятия не имею, о чём ты. Нет, не говорил.

Алиса замолчала, и Абрамян снова прошёлся по коридору, остановился у автомата с водой, нажал кнопку и только после этого сообразил, что нет стаканчика. Выругался вполголоса и вернулся обратно.

Алиса к тому моменту уже повернулась к Романовой.

— Что с местом? — спросила она девушку.

Та вытащила из кармана блокнот, открыла и нашла страницу.

— Ничего. Вещи погрузили. Оцепления нет, но юрловские дали человека, будет стоять до утра, ждать красногорских. Эксперты от нас будут с утра. То есть часам к одиннадцати, если повезёт. По подвалу — я еще там попросила Пашу уронить на вход ту перегородку. Во избежание случайных визитов, так сказать.

— Правильно, — кивнула Корецкая.

— И ещё, — добавила Мила. — В ноутбуке Сабурова была открыта картинка с тепловизора. И камера — не ерунда с маркетплейса, а Testo восьмисотой